Через несколько мгновений его дыхание становится тяжёлым и долгим, и я понимаю, что Люцифер заснул. Он спит. Я помню, как он говорил, что никогда не спит, будто это физически невозможно для него. Но вот он, крепко спит, прижавшись к моему животу. Я тянусь, чтобы немного прикрыть его одеялом, стараясь не потревожить. А потом закрываю глаза, чувствуя, как на меня наваливается тяжесть от многочисленных оргазмов.
Но прежде чем засыпаю, меня терзает смутное предчувствие.
Мне нужно запомнить.
Хоть что-то.
Кого-то.
Должна запомнить.
Я слышу музыку. Звук слабый, и мне кажется, что он доносится снаружи. В этом вся прелесть Нового Орлеана. Здесь всегда звучит музыка, даже посреди ночи.
Но когда медленно поднимаю тяжёлые веки, я вижу, что уже день. На часах на тумбочке 9:06. Однако не это заставляет меня сесть прямо, будто подушка горит. Дело в том, что это вовсе не моя подушка. И не моя кровать. И я голая.
Я в комнате Люцифера.
Моя голая задница в грёбаной постели Люцифера.
— Чёрт! — выпаливаю я, широко раскрытыми глазами глядя на разбросанную по полу одежду. Мои трусики. Мои грёбаные трусики. Боже… о, боже мой. Что случилось? Как я здесь оказалась?
Я осматриваю тело и обнаруживаю, что на нём нет следов борьбы или ран. Отчасти я испытываю облегчение от того, что он не принуждал меня, но другая часть… Я даже не могу представить себе альтернативный сценарий. Я пришла по своей воле. Охотно разделась. Я забралась к нему в постель и, скорее всего, охотно трахнула его.
Должно быть какое-то объяснение этому, что-то вполне логичное, что прояснится, как только я увижу Люцифера.
Но я знаю. Знаю.
У меня всё внутри болит, но боль приятная, как после секса. Такая боль, от которой хочется сжать бёдра и напрячь внутренние мышцы, просто чтобы почувствовать фантомное ощущение наполненности. Мои губы опухли, а соски всё ещё твёрдые от того, что их сосали.
Как?
В этом нет никакого смысла.
— Думай, Иден. Думай, — говорю я вслух
Я прокручиваю всё это в своей голове, хотя детали размыты, будто я вызываю воспоминания из хрустального шара. Я помню, как одевалась, делала причёску и макияж. Потом мы куда-то ехали, но я не помню ни направления, ни пункта назначения, словно всё было окутано тенью. Дальше всё как в тумане. Однако кое-что я помню…
Ласка вдоль щеки. Мои пальцы перебирают пряди шёлка. В груди вспыхивает боль. Я не вижу воспоминаний, но чувствую их. Они длятся всего секунду, а потом исчезают, будто вообще мне не принадлежат.
Раздаются шаги, и я поспешно прикрываю своё обнажённое тело. Я явно безоружна и не могу быть уверена в том, кто или что меня найдёт.
Дверь открывается, и входит Люцифер с подносом в руках. У меня сводит живот, но не от голода.
— Я подумал, что ты, наверное, голодна. — Он ставит поднос рядом со мной на кровать.
Его улыбка ослепительна, одежда выглажена, но джинсы и чёрная футболка выглядят гораздо более небрежно, чем обычно. Даже его причёска другая, будто он даже не потрудился её уложить. Он выглядит… счастливым. Жизнерадостным. Нормальным.
Я ущипнула себя. Сильно.
— Чёрт! — ругаюсь я, потирая кожу, на которой уже появляется красное пятно.
Ладно, это не сон. Тогда, может, я попала в какую-то странную параллельную вселенную, где это не Люцифер, а я не охотник на демонов-нефилимов.
— Кто ты? — спрашиваю я, не в силах отвести взгляд от этой странной версии хозяина Ада.
— Э-э, Люцифер, — отвечает он, подозрительно глядя на меня.
— А я кто?
— Иден, ты…
— Проклятье! — Я Иден, да. — Ты всё ещё… ну, знаешь… Дьявол?
В его взгляде появились тени, а сияющая улыбка, которую он только что изобразил, исчезла. Ладно, может, в этой вселенной у нас те же имена и…
— Да. Ты же знаешь.
Чёрт.
У меня закончились объяснения, и остаётся только очевидный сценарий.
— Я голая. В твоей постели. Я голая в твоей постели. Что, чёрт возьми, случилось?
Прямо на моих глазах его лицо становится холодным и бесстрастным, а взгляд — непроницаемым.
— А ты как думаешь?
— Не знаю. Я не помню. Но… О, Боже. Мы… мы… прошлой ночью?
Люцифер раздражённо выдыхает.
— Мы переспали? Ты это имеешь в виду?
— Да. — Я едва выдавливаю из себя эти слова. — Ты… трахнул меня?
Люцифер пожимает плечами.
— Я трахнул тебя, ты трахнула меня, мы трахали друг друга, и так далее, и тому подобное. Да, мы трахались.
Я закрываю лицо руками, сдерживая слёзы растерянности и разочарования. Почему я не могу вспомнить?
— Не могу поверить… о боже. Я не могу поверить в то, что сделала. И с тобой. С тобой, из всех людей. Как я могла быть такой чертовски глупой? Как? Как это произошло?
— Ну, сначала ты сорвала с меня штаны и начала отсасывать, как будто я леденец на палочке. Потом я лизал тебя, пока ты не кончила мне в рот. Дважды. А потом я трахал твою тугую маленькую дырочку, пока ты почти не зарыдала.
Я яростно тряхнула головой.
— Остановись. Не хочу подробностей. Просто скажи, как.
Но он игнорирует мою просьбу и продолжает перечислять каждую грязную деталь.
