План был таков: спасти Адриэль нас случай, если нам понадобится её кровь для спасения одного из Сем7ёрки. Она стояла и смотрела, как разворачивается бойня, и ничего не делала. Адриэль играла роль беспомощной девицы, когда Легиона предали огню за преступления, в которых они оба были виновны. Она могла бы вернуться к Уриэлю, и всё было бы кончено. Твою мать, она могла бы рассказать правду о своём романе с Легионом, и ничего бы этого не случилось. У Легиона не было бы причин пасть. У Уриэля не было бы причин спускаться на Землю, чтобы отомстить. После всех её поступков, Легион защищал её, предпочёл её жизнь вместо своей.
Вместо моей.
У меня в ушах ревёт кровь, вторя бешеному стуку сердца. Оно бьётся слишком быстро, и я не могу различить, где заканчивается один удар и начинается следующий. Почти как дрожащий гул. Жар опаляет лицо и спускается по шее в живот. Я стискиваю дрожащие руки в кулаки. Нет, дрожат не только руки, а всё тело. Дрожь от необходимости что-то ударить. Разбить. Уничтожить. Выпустить поток света, такого яркого и раскалённого, что он выжжет глаза из глазниц всем на многие мили.
Через секунду я уже двигаюсь. Пройдя через дверь спальни, я быстро спускаюсь по лестнице и марширую по коридорам. Я иду так быстро, что даже голос Люцифера едва доносится. И прежде чем успеваю сделать вдох, вышибаю двери клиники.
— Где она? — рычу я, обнажая зубы. — Где она, чёрт возьми?
Медсёстры и техники не произносят ни слова, но одна бросает взгляд на дойные двери. Я тут же мчусь через них. Я содрогаюсь от высвобожденной силы, а глаза жгут непролитые, злые слёзы. Но даже сквозь ярость я вижу, как все смотрят на меня с различными оттенками недоумения и… и ужаса. Каин, Тойол, Андрас, Лилит и Феникс встали вокруг кровати Джинна, и каждый протянул руку к неподвижному, забинтованному телу, будто они молятся или одалживают ему свою силу.
Адриэль, одетая в обычное белое одеяние, стоит у стены. Её волосы идеально уложены, ни один волосок не выбился. Как будто последних двадцати четырёх часов даже не было. Как будто ей плевать на всё в этом грёбаном мире. К несчастью для неё, платье ненадолго останется белым. Я всё ещё дрожу, но достаю из-за спины кинжал. Прежде чем Адриэль успевает закричать, я прижимаю лезвие к её горлу.
— Ты могла спасти его. Могла спасти их обоих, — рычу я.
— Иден, что ты делаешь? — спрашивает кто-то у меня за спиной. Я не знаю, кто это и мне плевать. Даже сам Бог не мог сломить мою волю.
— То, что нужно было сделать давным-давно. Джинну нужна ангельская кровь. Чистая ангельская кровь, и у нас её полно. Неси ведро, я осушу эту суку.
Требуется вся Семё7рка и Люцифер, чтобы оттащить меня от Адриэль. И хотя они могут удержать меня лишь несколько секунд, ей хватает этого времени, чтобы отбежать в другой конец комнаты. Трусиха. Лишь когда появляется Айрин, я чувствую, что ярость унимается, как стихающий шторм. Она небрежно подходит и встаёт передо мной, юбки её расшитого бисером саронга волочатся по белому стерильному полу. Она улыбается наполовину зловеще, наполовину соблазнительно.
— Иден, моя маленькая мерзость. Ты же не собиралась проливать кровь в моём доме. — Она говорит ровно, но в каждом слоге сквозит угроза.
Мне плевать.
— Да, собиралась.
— И ты помнишь, что такие действия запрещены, верно?
— Я всё равно ухожу. Так что можешь убить меня сейчас или подождать, пока я соберу барахло. Главное, Джинн получит кровь, так необходимую для исцеления.
Айрин оглядывается на Адриэль, которая всё ещё съёживается от страха.
— Было бы полезно, однако совсем не поможет твоим планам. Как ты сможешь отомстить, если умрёшь?
Я прищуриваюсь.
— Возможно, я не убью её сейчас, но в ту минуту, когда она выйдет за эти стены — да. А пока я подожду. Джинн умрёт без её крови. И разве цель не спасти её от Уриэля?
Я оглядываюсь через плечо на остальных, стоящих в пределах досягаемости на случай, если я брошусь убить их драгоценного маленького ангела.
— Стоит сказать ей. Скажите, или это сделаю я. Мне всё уже наскучило.
— Что сказать? — Я оборачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с Люцифером и Семё7ркой. — Сказать мне что?
— Иден… — Каин делает шаг вперёд, а остальные отступают, давая пространство для разговора. — Когда Уриэль извлёк Адриэль из твоего тела, она сопротивлялась, желая остаться. И для того, чтобы сделать это, ей пришлось соединить свою жизнь с твоей.
— Что?
Люцифер. прочищая горло, подходит ко мне.
— Убить её равносильно самоубийству. Вот почему они не позволили ей пожертвовать кровь, чтобы спасти Джинна. Это убило бы тебя.
Я оглядываю их серьёзные лица. Они дадут ему погибнуть… чтобы спаси меня.
Качая головой, я отступаю.
— Нет. нет. — Я смотрю на Адриэль уже без ярости. Не из-за неё они решили так сэкономить, даже за счёт друга. А из-за меня.
