— Я думаю, им лучше держаться вместе, — продолжает Нико. — Габс может постоять за себя в бою и позаботится о том, чтобы Иден осталась в безопасности.
— Согласен, — одобряет Люцифер. — Вместе они эффективнее. Сильнее.
Как бы меня ни раздражало, что они говорят о нас так, словно нас здесь нет, не могу спорить, и, по-видимому, Габриэлла тоже. Мы практически ничего не знаем о том, что значит быть Всадниками. К тому же, теперь, когда она беременна и всё ещё держит это в секрете, я бы предпочла держаться как можно ближе, чтобы прикрывать ей спину. Даже если я новичок, знаю достаточно, чтобы уложить несколько десятков демонов. А с тем, чего не знаю, разберусь. Как сказала Кейн, я быстро учусь.
— Ты готова? — бормочет Люцифер, когда мы обсуждаем план игры во всех деталях.
— Определённо. Особенно после того, что Аврора устроила прошлой ночью. Я следующая в очереди, как только Габриэлла закончит с ней.
— Да. Думаю, да. — Он стряхивает воображаемую ворсинку со своего пиджака.
— Итак, у нас всё в порядке, верно? — спрашиваю я, что звучит безумно даже для моих ушей. Он утаил от меня жизненно важную информацию, не говоря уже о том, что мы переспали только для того, чтобы он отвернулся и попытался унизить меня. Я чувствую себя чертовски глупо, честно. Но мы вот-вот отправимся в неизвестность, и какими бы уверенными ни казались все, я знаю, что лучше не недооценивать врагов. Они оставались на два шага впереди нас, несмотря на то, что мы исчерпали все сверхъестественные средства защиты.
Итак, если Аврора работает со Ставросом, то есть на Легиона, мы должны рассматривать это как серьёзную угрозу. И я не хочу входить в дом с нашим последним разговором, который гложет меня, как крошечные комочки сожаления. Я не хочу, чтобы Люцифер думал, что я не понимаю, потому что понимаю. Он может сказать, что ему всё равно, но я знаю эту игру. Я играю в неё всю жизнь.
Его зловещая ухмылка настолько безупречна, что кажется отрепетированной.
— Конечно. Почему нет?
— Ну, раньше… то, что ты сказал. То, что я сказала. Я понимаю, почему ты мне не говорил, хотя мне бы хотелось, чтобы сказал.
Он пожимает плечами.
— А если бы сказал, ты бы приехала сюда? Ты бы согласилась остаться со мной?
Правда разорвала меня на части, но последние три слова зализывают рану, очищая боль и ожоги. Было легче, когда я была уверена, что ненавижу его. Даже легче, чем когда думала, что он ненавидит меня. И, возможно, так оно и есть. Возможно, он лучше играет в эту игру, чем я думала, и я всё это время играла сам.
Я трясу головой, прогоняя нелепость, которая пытается пробиться в мысли, улыбаюсь, и говорю ему так откровенно, как только могу на данный момент.
— Да, если бы это помогло найти Легиона. Я бы так и сделала.
Он кивает и издает сардонический смешок, но не отвечает. Я благодарна за отсрочку приговора.
Трое мужчин первыми направляются к особняку Авроры, дематериализуясь прямо у меня на глазах. Я видела, как Нико растворялся в клубах древесного угля, но раньше не обращала внимания на способность Люцифера растворяться в пустоте. Его сила проявляется иначе, чем у Тёмных, и вместо этого он превращается в пылающие угли, которые сыплются дождём и гаснут, как только касаются холодного тротуара. В одну секунду он там, а в следующую от того места, где он только что стоял, остаётся лишь пыль. Я вспоминаю способность Легиона превращать себя в чёрные перья, которые распадаются ещё до того, как коснутся земли. Удивительно.
— Это ненадолго, — заявляет Габриэлла. Поднимает подбородок и нюхает воздух, как будто прислушивается к ветерку и ждёт сигнала. — Дом кажется заброшенным.
— Так было и тогда, когда я его увидела. На него наложено заклятие.
— Если есть чары, Дориан разрушит их. — Она поворачивается ко мне, и я замечаю тень печали в необычных глазах. — На случай, если у меня не будет возможности позже, я хотела попрощаться. После того, как разберёмся с Авророй, мы с семьёй уезжаем.
— Обратно на Скиатос?
— Нет. — Она качает головой. — Прочь. Туда, где я больше никому не смогу навредить. Когда угроза исчезнет, мы, возможно, вернёмся. Но сейчас… — Она судорожно втягивает воздух. — Я не могу поступить так с другой матерью. Не могу причинить боль другому ребёнку. Поэтому, мы уезжаем. Я, Дориан и дети.
— Ты рассказала ему о ребёнке?
— Пока нет. Позже, после того, как мы с этим разберёмся. Если сказать ему сейчас, это только отвлечёт его. К тому же, он попытался бы усадить меня на скамейку запасных, а я не очень люблю, когда мне указывают, что делать.
Она улыбается, но в уголках её глаз появляется печаль.
— Николай собирается взять на себя обязанности Дориана. И если Ставрос каким-то образом сбежит, он и мой отец позаботятся о том, чтобы с ним покончили навсегда.
— Ясно.
