Лёгкое давление на виски, а затем я слышу её голос, эхом отдающийся в черепе.
«Что наверху?» — спрашивает она.
Я направляю на неё силу и поворачиваю замок в её сознании. Она сбрасывает ментальные щиты и легко впускает.
«Ещё пять спален и четыре ванные. Следуй за мной».
Мы подкрадываемся к основанию лестницы и смотрим вверх. Тихо и неподвижно, но присутствие, которое я чувствую, становится сильнее, взывая одновременно насмехаться и соблазнять. Там что-то есть. Я только не могу сказать, то ли это, на что мы надеемся.
«Есть что-нибудь?» — спрашиваю я телепатически.
Габриэлла качает головой. Проклятье.
Мы поднимаемся как можно тише, наши чувства на пределе, готовые уловить даже малейшее шевеление жизни. Как только мы достигаем вершины, я сворачиваю за первый угол с пистолетом и кинжалом наготове, а Габриэлла за моей спиной.
Первая комната во многом похожа на остальные — заполнена брошенной мебелью, покрытой слоем пыли. Я не удивлена, что остальные комнаты почти идентичны. Однако когда мы останавливаемся у последней комнаты, у меня сразу встают дыбом волосы. Присутствие сильнее. Это шестое чувство, что кто-то находится за дверью, настолько сильно, что я, чёрт возьми, почти чувствую его пульс. Габриэлла, должно быть, тоже это чувствует, потому что её глаза расширяются, и она проносится мимо меня, чтобы повернуть ручку, прежде чем я успеваю её остановить. Она врывается внутрь, но…
Я чувствую это, как только переступаю порог комнаты. Магия. Не резкая, как у Нико, и не отягощённая давлением, как у Габриэллы. Что-то совершенно тёмное и по своей сути злое. Оно скользит по моей коже, как маслянистая змея, пытаясь найти способ проскользнуть внутрь. Его дыхание овевает меня, очарование, которое шевелит волосы у меня на затылке. Это уродливый, ядовитый вирус, который перехватывает дыхание и сдавливает лёгкие.
— Я никогда не была в этой комнате, — говорю я вслух. Время скрывать мысли прошло. Это бесполезно.
Габриэлла тоже чувствует.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что ещё день назад этой комнаты в этом доме не было.
Она изрыгает проклятие.
— Это ловушка.
Одновременно мы поворачиваемся к двери, чтобы уйти, но она… исчезла. Там, где она когда-то была, только стена. И прямо посреди неё находится символ восстания демонов в Демоури-Шеол.
— Чёрт! — рявкаю я. Приподнимаю рукав куртки и щиплю себя — сильно. Это не сон… — Чёрт! — кричу я. Это не сон.
— Что это? — спрашивает Габриэлла.
— Это древний язык демонов, означающий «падшие будут править». Они знали, что мы придём.
Взгляд Габриэллы сужается, а челюсть сжимается.
— Ну, они просто не знали, с кем связались.
Она поднимает руки, чтобы направить разрушительный поток энергии в сторону стены, но неоновое электричество гаснет на кончиках пальцев. Она пытается снова, но магия превращается в искры.
— Проклятье! Что-то сводит на нет магию. Что-то более могущественное. И на Земле нет другой магии, более могущественной, чем моя.
— Если только в его состав не добавлена кровь архангела, — комментирую я, складывая всё воедино. Тёмная магия плюс Демоури-Шеол. Это работа могущественного колдуна, работающего с демонами. — Ты можешь перенести нас отсюда?
Она берёт меня за руку и сосредоточенно хмурит брови. Её образ мелькает у меня перед глазами, но она остаётся на месте.
— Нет. Чёрт! Что-то удерживает меня здесь. Моя магия бесполезна.
Я направляю пистолет на стену. Если магия не поможет нам выбраться, возможно, поможет огневая мощь. Но пули рикошетят от неё, будто сделаны из резины, заставляя нас прятаться, чтобы избежать попадания.
— Мы в ловушке, — говорит Габриэлла, в её дрожащем голосе нарастает паника. — Я не могу… — Она задыхается, как будто темнота душит её. Схватившись за горло, она падает на землю, хватая ртом воздух.
Я знаю, что должна делать.
Страсть. Желание. Тоска.
Я закрываю глаза и приглашаю их всех войти, вызывая в воображении всё, что чувствовала прошлой ночью. Всё, что блокировала в памяти, боясь, стать той, что всегда знала. Я целовала его так, словно его губы были бальзамом для моей измученной души, позволяя его языку смягчить одиночество и отчаяние, которые терзали меня. Я находила исцеление в его прикосновениях, когда он ласкал мой зад, притягивая ближе. И когда я сосала его толстый член, почувствовала сладкое утешение в крошечных струйках спермы, которые текли по моему горлу. Он зарылся лицом в мою сердцевину, будто это был жизненно важный ключ к непревзойдённому покою. Он трахал меня так хорошо, что я обрела свободу от своих демонов, которые преследовали меня в ночных кошмарах. И в эти тихие моменты, когда его щека прижималась к моему животу, а мои пальцы играли с его волосами, я открыла себя. Я знала, где должна быть, будто ответ был заложен во мне ещё до рождения. Словно это было вырезано на моих рёбрах, когда я ещё был в утробе матери.
Я помню.
Я помню. Люцифер, помню.
