– Около тридцати, если посчитать оставшихся. Половину возьмешь на себя, с остальными разберусь.
– Похоже, ты меня плохо слышал. – Прагматичное равнодушие брата будто бы стерло из его памяти совсем недавний разговор. – Я не собираюсь вести мир в армагеддон и устраивать бойню. Мы – хранители, а не бандиты.
– Уверяю тебя, ты скоро изменишь приоритеты.
– Я бы все-таки хотела найти Змея. Да, можешь мне не верить, но нас что-то связывает. И я хочу выяснить, почему это преследует меня.
– Так-то ты ценишь заботу? – возмутился Деймон. – Не встала на ноги, а уже готова мчаться за призраком, о котором даже ничего не знаешь. Ты быстрее приведешь Зону к апокалипсису, гоняясь за тенью. Один счастливый случай, и ты очертя голову готова положить свою жизнь во имя… чего? Во имя надежды, что он внемлет зову Его и отринет ересь? Предположим. Но однажды мерзкая природа позовет неверного обратно. Как тебя сейчас твои фантазии. Очнись и взгляни правде в глаза. С каждой такой мыслью ты делаешь шаг дальше от Обелиска. Если сейчас ты отступишь от веры – твой финал приблизится к точке необратимости. Я не хочу оказаться в это время рядом.
Деймон не стал дожидаться следующего дня. Лишь вечерние сумерки коснулись мрачных остовов домов, брат собрался в путь. На всякий случай не забыв предупредить меня не выходить самостоятельно из схрона. За дверью предусмотрительный напарник расставил внушительное количество ловушек для потенциальных неприятелей.
Впрочем, предупреждать было не обязательно: нога разболелась с новой силой. Желание лишний раз делать даже самое слабое движение отпало наглухо.
«Кальцием» в нашем классификаторе звалась мелкая пыль, образовывающаяся неподалеку от некоторых гравитационных аномалий. Подобно крупинкам града, таинственное вещество оседало на листьях деревьев и прочих органических поверхностях. Растворенное в воде в определенной дозировке, оно неведомым образом помогало заживить переломы буквально за считаные часы. Главное – не переборщить. Иначе начиналось сращение суставов и хрящей там, где по природе должна быть динамика.
На вкус средство больше всего напоминало испорченное мясо и, по слухам, из такового под влиянием аномальной энергии и происходило. Сейчас это – единственное спасение и возможность вернуться в строй раньше, чем через пару-тройку месяцев.
– Вот же свалилась на мою голову, – чертыхнулся Деймон, ввалившись в дом. – Мало неприятностей, так еще и среди репейника за дохлятиной ползать пришлось.
– Могли бы и разойтись, – поддела брата я, – а теперь разгребай. Нашел?
– Угу. Должно хватить. Пробовала этот способ раньше?
Я отрицательно покачала головой. Зона, щедрая на подарки для своих верных последователей, иногда подкидывала удивительные творения. Дары Ее способны помочь быстрее зализать раны или приобрести способности, спасительные в критической ситуации. Однако со стопроцентной вероятностью предсказать, как подействует тот или иной артефакт, могли лишь опытные ходоки. В этом плане не находилось ни одной причины не верить Деймону, пусть он однократно и допустил промашку. Тогда его эмоции бежали вперед здравого смысла. Как тут не ошибиться?
– Иных вариантов у меня нет.
– Обелиск хранит нас, должно получиться.
– Развлекайся. – Брат высыпал в кружку с водой несколько белых крупинок. – Я немного пройдусь. Не нравится мне движение на западе. Кстати, держи подарочек. Прежнему хозяину они не пригодятся.
Деймон отвязал от рюкзака и грохнул об пол прочные иностранные берцы с потертыми мысками.
– Почившим без нужды… – Пришлось вновь перебороть чувство брезгливости, вспоминая строки из молитвы. Закон позволял конфисковать у мертвеца все, что могло понадобиться живым. Однако я так и не смирилась с одобряемым мародерством.
– Да-да. Соберешься прогуляться – смотри под ноги. Четыре раза. И не ищи приключений пониже спины.
– Вас понял, – улыбнулась я, покосившись на мутную пленку, появившуюся на поверхности кружки.
– Да хранит нас Обелиск… – произнес Деймон.
– Во славу Его!
Хлопнула дверь. Я осталась в одиночестве и полумраке.
Пытаясь перебороть сомнения, я поднесла кружку к губам и едва сдержалась, чтобы не выплеснуть содержимое.
Образовавшаяся жидкость слегка опалесцировала и переливалась мелкими серебристыми вкраплениями. Привлекательный внешний вид совершенно не отражал истинной природы. На запах она оказалась отвратительна. Тяжелое амбре протухшего мяса, свернувшейся крови и еще какой-то гадости липкой пленкой обволакивали обоняние.
Собравшись с духом и зажав нос, я все же сделала первый глоток. Старый способ помог слабо, тошнота сразу подкатила к горлу. Едва первые капли достигли желудка, как по телу, поднимаясь от кончиков пальцев ног, распространилось тепло, переходящее в довольно ощутимый жар. Второй глоток – тело взмокло, будто в сауне, дышать стало сложнее. Третий – захотелось нарушить маскировку и отодвинуть тяжелую деревянную панель, закрывающую ставни. Даже летний ветер казался более прохладным на фоне действия «кальция» на организм.
