Не исключено, что будет неплохо, даже весело провести некоторое время с Кэмом сегодня вечером. Если дождь утихнет, он, возможно, покажет ей какое-нибудь потайное место на территории школы, будет обаятелен в обычной для него сногсшибательно спокойной манере. С ним она чувствует себя особенной.
Люс улыбнулась.
С тех пор как она последний раз заглядывала в собор спортивной божьей матери (как Арриана окрестила бывшую церковь), обслуживающий персонал школы начал бороться с кудзу. Они очистили от зеленого покрова значительную часть фасада здания, но проделали лишь половину работы, и оборванные лозы, словно щупальца, свисали над дверями. Чтобы попасть внутрь, Люс даже пришлось пригнуться.
Внутри оказалось пусто и совершенно тихо в сравнении с бушующей снаружи бурей. Большая часть освещения была отключена. Она не спросила, можно ли пользоваться спортзалом во внеурочное время, но дверь оказалась не заперта. Что ж, ее остановить некому.
Девушка прошла по сумрачному коридору мимо латинских свитков под стеклом и небольшой мраморной репродукции «Оплакивания Христа». Она задержалась перед дверью в гимнастический зал, где в тот раз наткнулась на Дэниела, прыгающего через скакалку. Это могло бы стать отличным дополнением к ее перечню.
«
Вслед за этим, двумя днями позже, последовало бы:
«
Тьфу. Она угодила в черную дыру самобичевания, однако не могла остановиться. Посреди коридора Люс застыла, внезапно осознав, почему Дэниел весь день занимает ее мысли. Даже больше, чем обычно. И почему ее так беспокоит Кэм. Они оба снились ей этой ночью.
Она пробиралась сквозь пыльный туман, и кто-то держал ее за руку. Люс обернулась, ожидая увидеть Дэниела. И хотя губы, к которым она прижалась, успокаивали и ласкали, они принадлежали не ему, а Кэму. Он осыпал ее бесчисленным множеством нежных поцелуев, и всякий раз, когда девушка смотрела на него, неистовые зеленые глаза оказывались открытыми, впиваясь в нее, спрашивая о чем-то, на что она не могла ответить.
Потом Кэм исчез, а вместе с ним и туман. Люс очутилась в крепких объятиях Дэниела, именно там, где и хотела находиться. Он склонялся к ней и целовал яростно, как если бы на что-то злился, и всякий раз, когда его губы отстранялись, пусть и на долю секунды, испепеляющая жажда охватывала ее, вынуждая кричать. Теперь она помнила о крыльях и позволила им окутать себя, как одеялом. Ей хотелось прикасаться к ним, полностью завернуться в них вместе с Дэниелом, но вскоре их бархатистая поверхность стала отдаляться, сворачиваться. Он перестал ее целовать, заглянул в лицо, ожидая отклика. Она не понимала странного жаркого страха, нарастающего у нее в животе. А он тем не менее разрастался. Ей сделалось неприятно тепло, потом обжигающе горячо, а вскоре и вовсе нестерпимо. Именно тогда она резко проснулась. В последние мгновения сна Люс иссохла, пошла трещинами, потом рассыпалась пеплом.
Люс проснулась в холодном поту, с мокрыми волосами, подушкой, пижамой, отчего внезапно страшно замерзла. Она лежала, дрожа всем телом, в полном одиночестве до самого рассвета.
Люс потерла пропитанные дождем рукава, пытаясь согреться. Разумеется. Сон оставил ей пламя в сердце и холод в костях, которые за весь день так и не удалось унять. Вот почему она пришла поплавать: попытаться нагрузкой выветрить это из организма.
На этот раз черный купальник ей действительно подошел, и она не забыла захватить с собой очки для плаванья. Девушка распахнула дверь в бассейн и встала под вышкой, дыша влажным воздухом с тусклым привкусом хлорки. Сейчас, не отвлекаясь на других учащихся или трели тренерского свистка, она ощутила присутствие в церкви чего-то еще. Чего-то почти святого. Возможно, все объяснялось лишь пышным убранством помещения, пусть даже сквозь разбитые витражные окна и просачивался дождь, а в нишах не горела ни одна свеча. Девушка попробовала представить, на что было похоже это место до того, как бассейн занял место церковных скамей, и улыбнулась. Ей понравилась сама идея плавать под надзором склонившихся в молитве каменных святых.
Она надвинула на глаза очки и нырнула. Вода оказалась теплой, куда теплее, чем дождь снаружи. Раскаты грома отсюда казались безобидными и далекими, когда она ушла под воду с головой.
Люс оттолкнулась и поплыла неторопливым разогревающим кролем.
Вскоре тело размялось, несколько дорожек спустя она увеличила скорость и перешла на баттерфляй. Руки и ноги начали гореть, но она не сбавила темп. Ей по-настоящему нравилось это ощущение.
Если бы она могла просто поговорить с Дэниелом. Действительно поговорить, без того, чтобы он перебивал ее, или советовал сменить школу, или смывался раньше, чем она перейдет к делу. Это могло бы помочь. Правда, потребовалось бы связать его по рукам и ногам, а заодно заткнуть ему рот кляпом, чтобы он выслушал ее.
