Соблазнительно было бы предположить, что останки, найденные в пещере Шанидар, как-то связаны с предполагаемой культурой Стражей и их высокогорным поселением Эдем или Хурсаг. И я в любом случае собирался это сделать — несмотря на возможные трудности. Я предполагал, что шаманистическая культура, использовавшая грифа как символ смерти и воскрешения, существовала в горах Курдистана еще до появления здесь цивилизации в четвертом тысячелетии до н. э. — и вот неопровержимые свидетельства в пользу моей теории! Но если такая культура действительно существовала на севере Курдистана в 8870 ((±))300) г. до новой эры, то мы должны вспомнить, что эта гипотеза была призвана объяснить происхождение ангелов и падших ангелов из «Книги Еноха» и текстов из «Рукописей Мертвого моря». Таким образом, доказательство существования культа грифа увеличивает вероятность того, что ангелы — это существа из плоти и крови, которые когда-то жили среди простых смертных.
Более того, я довольно быстро понял, что не первый связал останки хищных птиц, найденные в пещере Шанидар, с ангелами. Анализируя веру езидов, поклонявшихся Мелек Таусу, или Ангелу-Павлину, курдский ученый Мехрдад Изади пришел к следующему выводу:
Искусное соединение крыльев и не умеющих летать существ, таких, как люди [для формирования образа богов]… а также украшения в виде крыльев в костюмах жрецов встречаются во многих культурах, однако представление верховного божества в виде полноценной птицы мы видим только у езидов. Священные обряды, проводившиеся в Зави-Чеми (Шанидаре), могут являться местными предшественниками практики езидов{672}.
Он также предположил, что дрофа, останки которой были найдены в пещере, больше подходит на роль птицы, ставшей объектом поклонения езидов, поскольку водится в этом районе — в отличие от павлина, распространенного в Индии и Персии, но не встречающегося в Курдистане{673}. Кроме того, орел и гриф с их загнутыми клювами больше похожи на металлического идола езидов, чем павлин.
Это убедительный аргумент в пользу того, что шаманистический культ, связанный с останками птиц из пещеры Шанидар, мог оказать влияние на более поздние религиозные верования Курдистана, в том числе на культы ангелов. Именно этого звена мне недоставало, чтобы связать ангелов, людей-птиц и нагорья Курдистана.
Можно ли тогда предположить, что эти горные шаманы спустились в долины древнего Ирака по реке Большой Заб, чтобы взять себе жен из числа дочерей человеческих? Может быть, именно они или их соплеменники знали тайну «травы бессмертия» и открыли человечеству запретные знания своих предков? Может быть, именно их потомки были метисами нефилим, которые подняли мятеж, пили кровь и несли бедствия миру? Может быть, именно эти люди впоследствии превратились в «богов» и «демонов», которые, по всей видимости, внесли огромный вклад в появление цивилизации Шумера и Аккада? Со временем у меня накапливалось все больше косвенных свидетельств в поддержку этих невероятных гипотез.
У меня из головы не выходили пятнадцать козьих черепов, найденных вместе с останками птиц в пещере Шанидар. Роуз Солецки предположила, что они тоже использовались для церемониальных и ритуальных целей. Но соответствуют ли они вырисовывающейся картине?
Ответ очень прост: Азазель. Он был одним из вождей Стражей, а также предком джиннов и тем, кто скрывался за Ангелом-Павлином «людей истины» и езидов. Более того, как отмечалось выше, в Пятикнижии есть упоминания об одном обряде, когда ежегодно в День искупления в пустыню отводят козла «для Азазеля» — животное якобы уносит с собой все грехи еврейского народа (см. главу 6).
Любимым обличием Азазеля был козел, и в этом качестве он считался главой уродливой расы демонов под названием сеирим, или «козлы». Они несколько раз упоминаются в Библии, и им поклонялись некоторые из евреев. Существовали даже легенды о сожительстве женщин с этими козлоподобными демонами, поскольку в Книге Левит сказано: «…чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам [сеирим], за которыми блудно ходят они»{674}. Вполне возможно, что эти слова — еще одно далекое эхо того, как Стражи брали себе жен из числа смертных женщин. Эта связь между стражами и козлами была настолько явной, что специалист по древнееврейской культуре Дж. Т. Милик приходит к выводу, что Азазель «явно был не обычным козлом, а гигантом, в котором соединялись черты человека и козла»{675}. Другими словами, это был человек-козел — то есть шаман.
