Однако история об Этане и его полете на небо не была просто сказкой, которую рассказывают на ночь маленьким детям, — в ней присутствуют абстрактные понятия, связанные с падшей расой. Это и битва между орлом и змеей, и орел, живущий внутри дерева, которое, вне всякого сомнения, символизирует ось, соединяющую небо и землю. Может быть, битва между этими двумя животными, которых ассоциируют со Стражами, являлась отражением конфликта между двумя группами ануннаков, небесных и земных? Этана убежден, что боги «неба Ану» обладают сведениями о чудодейственном лекарстве под названием «трава рождения», которую благодарный орел безуспешно пытался найти для него. На память приходит персидский Симург и целебные свойства растения хаома, тайна которого была известна только бессмертным. Может быть, эти две разные легенды как-то связаны между собой?
Легенды о жизни мифического героя Гильгамеша также содержат множество необычных фактов, которым ученые не нашли приемлемого объяснения. В малоизвестной книге римского писателя классической эпохи Клавдия Элиана «О природе животных» описывается необычное рождение Гильгамеша. История начинается с того, что придворный маг вавилонского царя по имени Эухорос предсказывает, что дочь царя родит сына, который лишит его царства. Царь приказывает держать дочь под стражей внутри акрополя. Однако, несмотря на меры предосторожности, дочь царя забеременела и родила сына. Боясь гнева отца, она относит ребенка на вершину и бросает вниз. Пролетавший мимо орел подхватывает младенца и приносит в расположенный в горах сад, где мальчик живет до совершеннолетия. Ребенок получает имя Гильгамос, и со временем он возвращается в город и отбирает царский трон у деда{600}.
Какую символику скрывает эта незатейливая история? Каким образом забеременела царская дочь? Почему младенца бросили с вершины? Что это был за орел и где находится сад, в котором вырос мальчик? Клавдий Элиан не дает ответа на эти вопросы, хотя только в его произведении до нас дошли сведения о ранних годах Гильгамеша. Но если обратиться к шумерскому мифу, на место становятся еще несколько частей головоломки. Его отцом называется царь Урука по имени Лугальбанда, а матерью — «мудрая дикая корова» Нинсун, «высокая» богиня{601}. Гильгамеш не только называется лиллу, или демоном — поскольку его мать была богиней, он сам на две трети бог и только на одну треть человек{602}.
Но кто такая Нинсун? И почему ее называют богиней? Каким образом ее статус позволил Гильгамешу считаться одновременно демоном, человеком и богом?
В шумерских и более поздних вавилонских текстах постоянно упоминается так называемый «священный брак». Царь или избранный им заместитель становился жрецом эн и вступал в священный союз с богиней — обычно Инанной (аккадской Иштар), Госпожой Неба. Существовала и другая разновидность священного брака, когда непорочная жрица энту — нередко это была дочь царя — сочеталась с богом, обычно Наиной, или Сином, богом луны. Эта церемония проходила ежегодно в специальной комнате храма и предназначалась для того, чтобы обеспечить плодородие земли и плодовитость людей и животных{603}. Сохранившиеся свидетельства позволяют предположить, что обряд «священного брака» зародился в самый ранний династический период истории Шумера, приблизительно в 2500 г. до н. э., и проводился во многих городах-государствах во времена Вавилонской империи в первом тысячелетии до н. э.{604} Совершенно очевидно, что ученые всегда считали этот «священный брак» чисто символическим ритуалом — люди играли роли богов, и божество входило в комнату лишь метафорически.
Но так ли все было на самом деле — цари изображали богов, а принцессы богинь? Вполне возможно. Тем не менее, сохранились свидетельства о заключении «священного брака» между жрицей энту и местным «богом бури» в сирийском городе Эмаре в XIV веке до н. э.{605} Геродот рассказывает о похожем ритуале, который проводился в «последней башне вавилонского зиккурата». Здесь стояло «большое, роскошно убранное ложе», где проводит ночь женщина, которую «бог выбирает себе из всех местных женщин»{606}. Далее Геродот добавляет: «Эти жрецы утверждают (я, впрочем, этому не верю), что сам бог иногда посещает храм и проводит ночь на этом ложе»{607}.
К этим свидетельствам следует относиться с крайней осторожностью, однако они могут представлять собой отражение более древних легенд, согласно которым мужчины и женщины ануннаков, или Стражей, время от времени вступали в связь со смертными людьми, в результате которой на свет появлялись полубоги — их считали отчасти богами, демонами или людьми, в зависимости от отношения царской семьи. В таком случае становится понятным, почему некоторые цари добавляли к своему имени символ в виде звезды, указывающий на их божественный статус — дингир на шумерском языке и илу на аккадском — и почему некоторые люди, например Гильгамеш, назывались ил-лу, «человек, похожий на демона».
