Над головой висел кругляш тусклого света. Потом в этом кругляше показалась темная голова Громола, и Васька услышал его голос:
– Ты живой?
– Да… – ответил Васька со дна ямы. – Только мне больно… Кажись, я на что-то напоролся.
– Лежи и не двигайся. Я вытащу тебя.
Голова охотника скрылась. Затем на дно ямы, рядом с Васькиным лицом, упал конец веревки. А потом на лицо ему посыпались маленькие камушки. Васька закрыл глаза, а когда открыл их, увидел перед собой Громола.
Зрелище, открывшееся глазам охотника, заставило его нахмуриться. Васька Ольха лежал на дне ямы, а из плеча его торчал окровавленный заостренный кол. Все дно ямы было уставлено вкопанными в землю кольями, похожими на зубы великана.
– Я сниму тебя, – сказал Громол. – Тебе сейчас больно, но боль уйдет. Потерпи.
Васька попробовал улыбнуться, но даже улыбаться ему было больно. Тогда он хрипло прошептал:
– Спаси меня, дядька Громол. Я не хочу умирать.
– Ты не умрешь.
Громол вынул длинный охотничий нож с зазубринами на лезвии, припал к земле, подлез к колу и принялся перепиливать его под Васькой. Земля вокруг была мокрой и вязкой от крови.
Когда Громол поднимал Ваську с земли вместе с обломком кола, Васька вскрикнул от боли.
– Ничего-ничего, – тихо проговорил охотник. – Унесу тебя к костру и заштопаю. Будешь как новенький.
– Громол… – Васька облизнул побелевшие губы. – Вынь его из моей груди…
Громол покачал головой:
– Не сейчас. Если я это сделаю – пойдет кровь, и я не смогу ее остановить. Чтобы остановить кровь, нужны травы. Я отнесу тебя к костру.
Громол обернул Ваську концом веревки и стянул узел. Васька вскрикнул от боли.
– Ничего-ничего, – снова сказал Громол. – Тебе больно, но ты справишься.
– Жжет… – пожаловался Васька. – Душа рвется от боли… Лучше убей меня, Громол.
Громол выпрямился, уцепился за веревку и быстро вскарабкался наверх. А потом он стал вытягивать из ямы Ваську. И при каждом плавном потяге Васька кричал от боли, как сумасшедший.
Крысун нашел свои меты и направился по ним вспять. Глебу и Айсаране он сказал, что отлучился по нужде. Нужда была, но иного рода.
Минут десять Крысун шел по своим следам, опасливо оглядывая лес. Громола он боялся не меньше, чем оборотней и упырей. А может, даже больше. От оборотней и волколаков у Крысуна был золотистый шарик, который он стащил из сумки Глеба. От упырей – меч и кинжал.
А вот если Громол появится сейчас рядом…
Крысун тряхнул головой. Не появится. Громол ушел вперед, а Крысун вернулся назад. Между ними сейчас не меньше двух верст. Кого-кого, а Громола опасаться нечего.
Крысун прошел еще с полверсты, остановился и тихонько свистнул. Прислушался. Ничего. Он зашагал дальше. Прошел еще с полверсты и снова тихонько свистнул.
На этот раз он услышал ответный свист. А затем из-за темных кустов появилась высокая фигура.
– Крысун! – тихонько позвал человек.
– Беркут!
Крысун подошел к разбойнику.
– Ты один? – спросил Беркут.
– Как видишь. А где твой отряд?
– Рядом. – Беркут окинул Крысуна пристальным взглядом и велел: – Ну, рассказывай.
– Сперва ты, – тихо возразил Крысун. – С ратниками-то не столкнулись?
Разбойник усмехнулся.
– Сгубили мы твоих ратников. Всех до единого. Те даже мечи достать не успели.
Лицо Крысуна вытянулось от изумления. Он захлопал ресницами и спросил:
– Как это?
– А вот так. Нас газары надоумили. Накрыли мы ратничков ловушной сетью, напали на них из засады – стрелами постреляли и мечами порубили. Как капусту.
– Газары? А разве они…
– Они теперь с нами. – Невзор Беркут ухмыльнулся. – Их мне нойон Бекетка в подмогу дал. После того как перебил половину моего отряда.
– Перебил?
Невзор кивнул:
– Да. Он нас за вас принял, а вы у него девку украли. Вот он и осерчал. Теперь у Бекетки зуб на чужеземца. Ежели доставим его в газарский стан, пушнины получим столько, сколько увезти сможем.
Крысун молчал, обдумывая услышанное. Невзор подождал малость, потом заговорил снова:
– Говорят, у парня есть посох, подаренный ему самим княжьим богом Перуном. Брешут али нет?
– Не брешут, – ответил Крысун. – Есть посох.
Невзор прищурил недобрые глаза.
– Укради посох, – сказал он. – Украдешь – будут наши. Мечами их порубим, стрелами поколем. А против грома и молний мы не выступим.
Крысун взглянул на костяной амулет, болтающийся на шее Беркута, и сказал:
– Чего тебе Перуна бояться, когда сам Велес с тобой?
– Перун нынче в силе, – угрюмо ответил Невзор. – А Велес, сын Родович, в подземелье дремлет. Неинтересны мы ему. Видал, сколько Перуну идолов наставили? Скоро в лесу дубов не останется – все на идолов пойдут.
– В Гиблом месте Перун-Громовержец не поможет, – возразил Крысун. – Здесь царство Мареново и Велесово, богов подземных. Мертвецы и волколаки Перуна не послушают. А Велесово слово для них закон. Опять же, Баве Прибытку Велес Родович благоприятствует. Я слышал, Бава его именем все уговоры скрепляет. А ты ведь на Баву работаешь.
– Рассуждаешь много, – с неудовольствием проговорил Беркут. – Ты мне, главное, посох принеси. А кого из богов на помощь призвать, это я сам решу.
Крысун сдвинул брови, отчего кожа на тощем лице его изрябилась морщинами.
