У Громола, однако, слух был чутким, будто у лесного зверя. Он остановился и глянул на охоронца через плечо.
– Чего сказал?
– Ничего, – отозвался Крысун. – Я говорю: под ноги лучше смотри. Не ровен час споткнешься.
Громол усмехнулся и зашагал дальше.
Васька Ольха лежал на ложе из веток и мха. Его терзали боль и горечь от сознания собственного бессилия.
– Ну, как он? – тихо спросил Громол, подходя к лежанке.
Айсарана обернулась и сказала:
– Худо. Жар у него. Хорошо хоть кровь перестала течь.
Глеб положил Ваське ладонь на лоб, потом погладил его по волосам и сказал:
– Держись, брат.
Крысун остановился у лежанки и с любопытством посмотрел на тихонько постанывающего Ваську.
– Что нам с ним делать, Громол? – сухо осведомился он.
– Соорудим носилки и понесем его на носилках.
– На носилках? Не скоро так дойдем.
– Ничего.
Васька облизнул сухие губы и выпалил:
– Я могу идти.
– Можешь, – согласился Громол. – Но пока тебе этого не нужно. Пусть рана затянется.
– А она затянется? – спросил с надеждой Васька.
– Затянется. Кость цела, а мясо зарастет. Нужно только потерпеть и не тревожить рану понапрасну.
Васька порывисто вздрогнул всем телом и, преодолевая боль, приподнялся на локте. Сквозь загар на щеках проступили красные пятна.
– Я не хочу, чтобы вы меня несли, Громол! Со мной вы пропадете!
– Заткнись, Васька, – осадил его Глеб. – Заткнись и слушай, что тебе говорят старшие. А старшие говорят, что понесут тебя на носилках. Слава богу, ты парень стройный. Так что – не надсадимся.
Глеб выпрямился и взглянул на охотника:
– Давай делать носилки, Громол.
Носилки Громол смастерил очень удобные. С помощью веревок он сделал так, чтобы вес распределялся по телу равномерно, поэтому Глеб практически не чувствовал усталости.
Васька спал в носилках, прижав руку к груди. Иногда он морщился от боли и негромко постанывал во сне.
Вскоре Громол велел Крысуну подменить Глеба, но сам ручки носилок из рук не выпустил. Глеб не возражал. Он не чувствовал себя измотанным, но Крысуну не доверял и предпочитал, чтобы хотя бы у одного из них двоих руки были свободны.
Айсарана тоже просилась помогать, но Громол пропустил ее просьбы мимо ушей.
Так они прошли еще три или четыре версты. Наконец охотник остановился и взглянул на долину, раскинувшуюся перед ними. Долина была изогнута подковой. В окаймлении зеленых зарослей хвоща, осоки и камыша поблескивали круглые лужицы воды. Некоторые из лужиц были почти черными. То и дело из какой-нибудь лужицы кверху с бульканьем и чавканьем вырывался фонтанчик жижи.
– Вот они какие! – выдохнул охотник.
– Это что? – спросил Глеб.
– Мертвые источники, – ответил Громол. – Я много о них слышал, но вижу впервые.
Глеб хотел спросить, почему эти источники называются мертвыми, но тут в нос ему ударила вонь разложения, и он сам все понял.
Громол и Крысун осторожно опустили носилки на землю.
– Пошли, посмотрим на мертвые источники поближе, – сказал охотник Глебу и первым зашагал к ближайшей черной лужице.
Глеб заспешил за ним.
Остановившись возле лужицы, охотник вынул из ножен клинок, задрал рукав и полоснул себя острым, как бритва, лезвием по коже. Кожа разошлась надвое, и из пореза выступила кровь.
Глеба передернуло.
– Ты что? – удивился он.
Охотник, не отвечая, зачерпнул здоровой рукой пригоршню грязной булькающей воды из черной лужицы и вылил на порез. От пореза пошел парок, вода зашипела, словно карбид или перекись водорода, и вслед за этим рана – прямо на глазах у Глеба – затянулась новой кожей.
Громол усмехнулся и взглянул на Глеба:
– Видал? Это и есть настоящее чудо.
– И правда чудо! – восхищенно проговорил Глеб. – Нужно скорее полить этой водой Ваську!
Громол нахмурился и кивнул. Затем вынул из котомки флягу, вылил из нее остатки воды, присел возле лужицы и набрал черной воды.
Назад шли торопливо.
Возле носилок остановились. Громол быстро присел возле носилок, всучил флягу Айсаране и стал снимать с плеча парня повязку. Но вдруг остановился и уставился Ваське в лицо.
– Ну, что же ты? – нетерпеливо поторопил его Глеб. – Давай скорей! Ну!
Громол покачал головой, взглянул на Глеба через плечо и тихо сказал:
– Опоздали.
– Как опоздали? – вскрикнула Айсарана. – Разматывай, охотник! Разматывай!
Громол перевел взгляд на девушку:
– Айсарана, он умер. Кол, на который он напоролся, был смазан ядом. Васька Ольха мертв.
Айсарана покачнулась, и Глебу пришлось поддержать девушку, чтобы она не упала. Айсарана оттолкнула от себя Глеба и посмотрела на охотника пылающими глазами.
– Ты должен попробовать, Громол!
Охотник нахмурился.
– Нет, нельзя. Мы знаем, что будет, если живого человека полить мертвой водой. Но поливать мертвой водой мертвого… Могут случиться страшные вещи.
– И все же ты должен попробовать, – угрюмо проговорил Глеб.
Громол несколько секунд хмурил брови, потом кивнул.
– Хорошо.
Он повернулся к Ваське и снова стал разматывать повязку. Когда рана открылась, он не глядя протянул руку к Айсаране и попросил:
– Флягу.
Девушка вручила ему фляжку. Охотник снова склонился над парнем и осторожно полил ему на рану мертвую воду. Вода зашипела, запузырилась на окровавленной Васькиной коже.
