Я шёл по городским улицам весело насвистывая мелодию. Ночь прошла на редкость интересно. Но она закончилась и пришло время заняться делами. Солнце медленно подымалось и жители города спешили кто куда. Так же как и я. Бурдюк с “зельем” висел у меня за спиной. Смесь, которой я собирался напоить рабов, состояла на девяносто девять процентов из воды и лишь на один из моей крови. Поскольку, часть моей магии была в Эллейн, рабы не станут столь же могучи, как она, но их реакция на “зелье” должна быть идентичной. То есть страдания и изменение. Те кто совместимы ничего не почувствуют, а остальные будут страдать пару недель, от расстройства желудка, диких головных болей и чего-то там ещё. В теории. А вот, что будет на практике мы посмотрим. Возможно они умрут. Все.
Найти место встречи не составило труда. Им оказалось большое деревянное строением, в котором содержались рабы. Старый и ветхий барак, видавший дни получше. Видимо, работорговец экономит во всём. Недальновидно.
Арап и его охрана, состоящая из десяти человек, встретили меня возле входа. При моём приближение толстяк заулыбался. Почему-то я был уверен, что вместо меня он видит большой мешок с золотом.
Очень большой мешок.
– Рад видеть тебя, чародей,– поприветствовал меня работорговец.
– Взаимно,– нейтрально ответил я.– Всё готово?
– Ох, зачем же сразу о делах?– всплеснул руками Азар.– Ещё ранее утро, и я ещё даже не завтракал. Негоже вести дела на пустой желудок!
– К сожалению, у меня нет времени на это,– холодно ответил я, входя в барак.
Внутри находилось более пятидесяти человек, на всех них приходилось лишь несколько коек, у дальней стены стояла большая бочка с водой. В подавляющем большинстве это были подростки, женщины и старики. Большинство рабов живших здесь спали и ели прямо на полу. Они покидали это место лишь когда их отправляли на работы. Или на продажу. У каждого на ногах и руках виднелись кандалы.
Когда мы вошли, на их измождённых лицах появился страх. Хороший знак. Если они боятся, значит ещё не всё потеряно. Эти рабы ещё не были сломлены окончательно.
Гораздо хуже, когда в сердцах появляется безысходность, а в головах рождается мысль, что хуже жизнь быть не может. Хуже может быть всегда. Гораздо хуже. Теряя всё, они сразу начинают думать, что это конец. Дно. И думают до тех пор, пока снизу не постучат. Жаль, что люди понимают эту простую истину лишь в тот момент, когда она становится очевидна.
– Да будет тебе, чародей! Дружище!– работорговец тем временем продолжал пытаться заманить меня на завтрак.– Зелье можно сейчас раздать рабам, а результаты посмотреть чуть позже, а пока спокойно перекусим! Пошли! У меня сегодня настоящий деликатес!
– Нет,– твёрдо ответил я, начиная чувствовать лёгкое беспокойство.– Вначале дело – потом всё остальное.
– Ну ладно,– насупился работорговец и крикнул охране:– Постройте всех в шеренгу! Живее, угольки!
Семеро охранников, используя кнуты и копья, быстро заставили рабов построиться в какое-то подобие линии. Работорговец, похоже, совсем потерял чувство меры. Передо мной стояли пять десятков наименее ценных рабов. Женщины, старики и подростки. И это притом, что я требовал лучших. Крепких и здоровых. Хорошо, что качество мне было не особо важно. Другое дело, что Азар сделал плевок в мою сторону. Так нагло игнорировать стандарты заданные мной... Опрометчиво. Может убить пару охранников в отместку?
Ну да ладно. Не буду мелочиться. Эти рабы тоже подойдут. Быть может, сегодня один из них получит шанс изменить свою судьбу.
Пройдя перед ними, я заглянул каждому в лицо. Ничего интересного, я не увидел, лишь безразличие, страх, затаённая злоба и надежда.
– В целом они меня устраивают,– сказал я работорговцу, чувствуя как моё беспокойство нарастает.– Прикажи своим людям притащить бочку и начинаем.
Пока охрана перетаскивала ёмкость в центр, я пытался понять причину, почему чувствую некие опасения, стоя рядом с этими рабами. Бросив на них ещё один взгляд, я не увидел никаких признаков опасности. Что за странности? Эти слабаки никак не могут мне навредить. Им сильно не повезло в жизни.
Стоп. Я понял. Это не беспокойство, и не опасение. Это чувство, я испытывал столь давно, что и забыл – каково оно. Впервые, более чем за сто лет, я почувствовал жалость. И к кому? К каким-то рабам. Даже когда я был человеком, они, и прочий сброд, не вызывали у меня никаких эмоций. Но сейчас всё изменилось. Я отчасти понимал каково им. Их рабство было немного схоже с моим заключением. Лишь немного. Смотря на них, я вижу, отчасти, себя. Вижу участь, которую они не заслужили, но получили. Так вот оно какое – сочувствие. Точнее, его едва заметная тень.
Тем не менее, это ничего не меняет. Я не дам жалости и сомнениям помешать делу. Надеюсь, среди них найдётся подходящий кандидат.
– Вы скоро начнёте?– нетерпеливо и с фальшивым уважением спросил работорговец.
–Да,– отвернувшись, ответил я.– Пора приступать к делу.
Смерть от моей крови им не грозит, а за их временный недуг я заплачу золотом, и потребую от Азара улучшить их положение.
Положение? Улучшить?
