Вилор обернулся и посмотрел на мужчину. Щукин хотел понять шутит или нет с ним этот тип в стильном костюме. Но сделать это не успел, высокий человек ловким движением схватил сначала одну руку Вилора, а затем и другую. Через мгновение Щукин почувствовал, что ему на запястье надели наручники. Сталь браслетов противно впилась в кожу.
– Это еще зачем? – попытался протестовать Вилор.
– А это теперь твоя бижутерия! Она теперь долго теперь будет украшать твое тело! Руки! Может быть и ноги! – ехидно пошутил высокий. – Иди, давай, шагай! – мужчина толкнул Вилора в спину.
Они вышли из помещения ИВС и услышали, как за спиной надрывно лязгнула дверь изолятора. Щукин поморщился и, чуть не споткнувшись на крутых ступеньках, больно ударился плечом об стену.
– Осторожней! – услышал он голос за спиной. – Ты мне пока нужен целый и невредимый,… пока! – угрожающе прозвучали слова мужчины в штатском.
Пройдя через помещение дежурной части, они вышли в коридор райотдела милиции. И тут Вилор встал как вкопанный, оказавшись за этой границей, свободы и несвободы, он оказался под прицелом десяток глаза. Посетители РОВД, которые стояли и сидели на лавках в ожидании приема, все как один внимательно уставились на него. Щукин ощутил себя голым на свадьбе.
Грязная все заляпанная рубашка и джинсы. Помятое лицо и главное руки, скованные наручниками за спиной!
Что чувствует человек, на которого в первый раз надели наручники?
Обычному человеку, никогда не имевшему дело с милицией – это неведомо!
Да и обычные люди об этом и не задумываются!
Что об этом думать!
А жаль!
Человек, лишенный свободы двигать руками – это униженный человек!
Наручники – это не просто средство ограничения движений конечностями, а специальное приспособление лишение человека его достоинства!
«Что думают эти люди, глядя на меня? Что они могут думать обо мне? Они думают, что я злодей и подонок. Что я мерзкий тип и подлец которого вот так как собаку на поводке водят по коридорам милицейского отдела? Собаку?… Странно, как странно, но я тысячу раз видевший собак на цепи, собак на поводке никогда и не мог подумать каково это быть несвободным? Как собаки это терпят? Как они могут сносить все это, целую жизнь? Вот так, подчиняться воле хозяина, ходить с ярмом на шее и таскать цепь и поводок ради миски яды, ради брезгливого поглаживание человеком за ухом?! Нет, теперь становится понятным, почему собак так ненавидят коты и… волки! Почему кошки и волки презирают собак! Как их не презирать, если собаки готовы добровольно быть рабами людей!» – грустно подумал Вилор. – «Почему, почему со мной тут обходятся как с собакой? Почему меня водят как пса на поводке?»
– Иди, давай! Что встал! – вновь окрик за спиной.
Нет, как стыдно, как противно вот так, идти с видом военнопленного. Идти, низко опустив голову!
Но Вилор шел, он вынужден был идти!
С каждым шагом он двигался все быстрее и быстрее. Высокий, еле-еле поспевал за ним. Они подошли к межэтажной лестнице, что находилась в самом конце коридора.
– Поднимайся в кабинет номер двести десять! – прозвучала команда конвоира в штатском.
Вилор скакал по ступенькам как сайгак, не смотря на боль в ногах. Стыд гнал его вперед.
Быстрее, быстрее, чтобы люди, не видели этого позора!
Быстрее!
Возле двери с номером двести десять он остановился. Тяжело дыша, Вилор закрыл глаза и облокотился на стену. Незнакомец в сером костюме тоже запыхался от этого спринта по милицейским коридорам.
– Ну, ты и бегать! Ты что бегучий? Смотри если на рывок пойдешь, ноги переломаю! – зло бросил незнакомец. – Ладно, что встал? Заходи в гости! Сейчас мы с тобой душевно разговаривать будем! – величаво произнес высокий и толкнул дверь под номером двести десять.
В кабинете было сильно накурено. Вилор даже зажмурил глаза от едкого табачного дыма, но через несколько секунд все же с трудом осмотрелся. В помещении вдоль стен стояли два старых облезлых письменных стола, большой коричневый несгораемый шкаф в углу и тумбочка, на которой возвышалась большая печатная машинка. На подоконнике Вилор рассмотрел стеклянный графин с водой и два граненых стакана.
– Это этот что ли потрошитель? – услышал низкий голос Щукин.
Вилор посмотрел в угол помещения и с удивлением увидел, что прямо за дверью, словно огромная старая колоша чернеет корявый обшарпанный диванчик, на котором полулежал какой-то человек в синей рубаке и темных брюках. Он дымил сигаретой и, как-то хитро сощурив левый глаз, пялился на Щукина.
– Да, это он. Надо вот допросить и оформить, – мрачно ответил высокий в сером костюме.
Он небрежно выдвинул обыкновенный стул и поставив его на центр комнаты:
– Ну, Щукин, садись!
Вилор с неохотой подошел к стулу и, хотел уже присесть на него, но высокий человек в сером костюме резко потянул Щукина за скованные наручниками руки и, заведя их за спинку стула, толкнул Вилора на сиденье. Тот застонал от боли.
