– Капитан ты пойми, мы вас посылаем не убивать своих, а пресекать попытки бегства с линии фронта! Удержать линию фронта сейчас жизненно необходимо! – седой полковник сидел на пустом ящике от снарядов и как-то виновато прятал взгляд.
Он расстегнул верхние пуговицы гимнастерки и потер вспотевшую от жары шею. Сентябрь сорок второго в донских степях был на редкость жарким. Природа, словно издеваясь над солдатами, включила вентиль своей гигантской печки на полную мощность. В тени было явно больше тридцати пяти градусов, а уж на солнце…
Степь словно сморщилась от жары. Даже кузнечики и те не играли в траве на своих расстроенных скрипках. Бездонное голубое небо заставляло забыться и не вспоминать о том, что где-то рядом шла страшная бойня, и лишь гулкие раскаты заставляли вернуться в реальность. Это было странно, ни одной тучи на небе, а гром разносился над бескрайним полем. Немного встряхнувшись и придя в себя, человек понимал, это не предвестие грозы, а артиллерийская канонада.
– Ты пойми капитан, если сейчас мы вновь побежим, то все! Если они к Волге прорвутся, то крышка! Всем крышка!
– Это почему?! Займем оборону на другом берегу, соберемся силами и врежем им! – молодой капитан в темно синих галифе, оливковой гимнастерке и красно-синей фуражке стоял перед полковником, словно студент на экзамене.
Старший офицер с жалостью посмотрел на него и, махнув рукой, покачал головой. Полковник тяжело вздохнул, покосившись в начищенные до блеска хромовые сапоги капитана, грустно сказал:
– Ты садись, садись капитан, да и пуговицы расстегни, фуражку сними, жара-то вон какая! Что как солдафон-то мне тут строевой смотр устроил! Садись, в ногах правды нет, тем боле на войне!
Капитан медленно опустился на ящик, что лежал рядом. Послушавшись полковника, он расстегнул верхнюю пуговицу на гимнастерке, но фуражку снимать не стал, а лишь сдвинул ее на затылок. Седой офицер протянул ему солдатскую фляжку с водой. Капитан сделал несколько глотков, полковник, прищурившись, тихо спросил:
– Ты давно на фронте-то?
– Утром приехал, вот только с поезда, сюда сразу на машине, как указано в листе направления. Сразу к вам.
– Эх, оно и видно, – вновь тяжело вздохнул и как-то мрачно сказал полковник.
– А, что наши, правда бегут с линии фронта? Мне в нашем управлении на секретном инструктаже, что-то уж очень страшные вещи рассказывали. Я, честно говоря, не поверил.
Полковник грустно улыбнулся:
– Как говоришь у тебя фамилия-то? Все как-то забываю, смешная она какая-то!
– Маленький. Капитан Маленький!
– Ах, да Маленький… эх Маленький, сам все увидишь! Они не бегут, они драпают! Так драпают, что фрицы успевать за ними не могут! Рвут свои копыта так, что пыль столбом!
Капитан удивленно смотрел на полковника. А тот, глотнув воды из фляжки, продолжил:
– Поэтому капитан, примешь свой спецотряд и вперед! Останавливать этих уродов! Как там, в приказе товарища Сталина,… ни шагу назад! Выдвинешься к станице Мелеховская, там самое тонкое место, командование фронтом боится, что фрицы именно там прорвут! А наши не выдержат и побегут!
– Есть! – капитан вскочил с ящика и отдал под козырек.
– Да сядь ты! Что скачешь как козел!
Маленький вновь медленно сел на ящик.
– Понимаешь капитан, если сейчас не остановить…
– Товарищ полковник, а можно вопрос?
– Валяй…
– А почему так? Ведь вроде у нас армия такая мощная, мы отступать-то и не должны были!
Полковник, мрачно посмотрел на капитана и грустно спросил:
– Ты кем там у себя в Красноярске работал?
– Старшим следователем…
– Врагов народа, небось, колол?
– Ну, было дело…
– Ну и?
– Что… ну и?
– Много врагов народа-то через тебя прошло? Через ваше управление?
– Ну, так, были, прилично…
– Ну, а что тогда спрашиваешь? Ты что не видел все, что творится? Ты что не знаешь, что в тридцать седьмом и восьмом Ежов творил?
Капитан виновато опустил глаза и обиженно ответил:
– Ежов был врагом народа!
– Вот и я об этом! – зло сказал полковник. – И послушай, не задавай мне глупых вопросов! Сам все увидишь! И еще… это тебе так, между нами,… мое мнение,… если они за Волгу прорвутся, то все! Там Урал, а за ним, лес… большой лес и не хрена больше. А лес тот называется твоя Сибирь! Понимаешь? Пи…ец стране любимой нашей! Поэтому делай что хочешь, но, ни шагу назад!
Маленький сглотнул слюну. Ему, почему-то стало совсем страшно. Он еще не знал, что послезавтра сегодняшний страх будет казаться лишь легким волнением…
Сначала ухали пушки, свистели бомбы с самолетов, а потом крики. И, ужасный гул танков! Маленький с тревогой всматривался в силуэты полуразрушенных домиков Мелеховской. Станица была едва видна, черный дым пожарищ, разрывы бомб и канонада казались какими-то неестественными, Андрон все еще не мог поверить, что там в трех-четырех километрах идет страшный бой и наверняка последний бой для тысяч солдат.
