Фёдор в шоке отключился от вызова и кинул телефон на кровать. От этих новостей он аж побледнел, а на его глазах была заметная дрожь. Он, сам не понимая, что, зачем и куда, резко подбежал к двери из квартиры, взял куртку, отпёр дверь и так не стал её запирать на ключ, пошёл, даже можно сказать побежал, потому что скорость его шага, пожалуй, была намного ближе к медленному бегу, нежели к ходьбе. Подойдя к двери, ведущую из дома, он тревожно и быстро стал нажимать на кнопку её открытия, даже когда стал издаваться характерный писк из неё. Но на пятый раз нажатия он неожиданно остановился, открыл дверь пинком, что аж гул от удара разошёлся как гром по квартирам нескольких первых этажей. Он вышел на улице, даже забыв застегнуться. Его холод не волновал, он его вовсе не чувствовал. В его взгляде была видна вечность или, лучше сказать, этот самый взгляд был направлен в никуда, а из самих глаз проступали слёзы то ли от печали, то ли от злости, то ли вообще от холода. На подступе к выходу из двора он сменил тот самый быстрый шаг на бег и помчался вперёд, не разбирая куда и по какой причине. Он бежал, ускоряя свой бег, сбивая пешеходов на своём пути. Вокруг него стоял шум и крики от негодования тех людей, которых он снёс своим бегущим телом и тех, кого он мог бы снести с пути, но они вовремя среагировали и увернулись от быстрого бессмысленного бега Фёдора. Так и бежав далее, он споткнулся об сосульку, которая лежала на тратуаре, именно она стала тем самым камнем преткновения для дальнейшего его ничем не останавливающегося бега. Его нога зацепилась об скользкую форму сосульки и не смогла её преодолеть, ведь сила примёрзшей сосульки оказалась мощнее, чем сжатая в мышцах нога Фёдора. И он упал. Падая, в мыслях у него пролетали моменты всей жизни: его нелепое детство, хорошее школьнее время и противные учителя, недавние происшествия. Всё пролетело пред его глазами, будто оно вывалилось из его мозга и стало явью, физическим объектом, а потом вновь закатилось обратно в голову своего владельца. Но это время невесомости и проявления мыслей длилось совсем недолго и Фёдор наконец упал на холодный снег, лежащий на мостовой, ударившись об него подбородком. Он не пытался даже помешать своему падению руками. Они как будто в этот момент онемели, их прихватила судорога и ни в какую не давала их проявить перед собой. Фёдор после падения не стал вставать. Он лежал так ещё пару минут, многие люди, проходя мимо него, не обращали на лежащего человека ни малейшего внимания, а некоторые и вовсе переступали валяющиеся тело, будто бы это тело и не тело совсем, а какая-то очередная сосулька, упавшая с крыши и никому и никак не нужная. Но всё же он смог осилить себя и встать. Он дрожащими от слабости руками поднимал своё такое же слабое тело. Но когда встав, его вновь окутала внезапная сила и он продолжил бежать далее. Он бежал так несколько километров, по пути так же сбивая пешеходов, пробегая на запрещающий сигнал светофора и мешая езде автомобилей. Но в конце концов усталость его взяла вверх, и когда он уже был у неизвестной заброшенной стройки, он упал на колени у разрисованного металлического забора и начал быстро дышать, смотря вниз на снег. Из его рта шёл дым от холода, горло окутывал мороз, а нос и вовсе закладывался непробиваемой пробкой. Рядом на стройке слышалось как бегали, воровали ещё оставшееся железо какие-то люди, по возрасту казавшиеся едины с Фёдором. Вдруг один из них приметил Фёдора со второго этажа и позвал всех остальных следовать к тому месту, где сидел утомлённый Фёдор. Они спустились и торопливо, но бесшумно пошли к нему. Подойдя к нему, один из той компании разбежался и прыгнул двумя ногами на Фёдора. Фёдор упал на снег, проехав по нему носом пару сантиметров. Вся компания засмеялась.
–ну что, попался, дружок? – крикнул вовсю глотку пнувший Фёдора.
Фёдор, не слушая, что говорят и мало обращая внимание на то, что происходит, повернул свою голову в сторону стоящей компании и увидел того, кто его пнул. Им оказался Илья Ежов, у которого по лицу была заметна нескончаемая злоба.
Вдруг из компании были слышны весёлые крики:
–давай уже, бей!
–да-а, давай, – поддакивал кто-то сиплым голосом.
–сейчас, пацаны, всё сейчас будет, -улыбаясь отвечал им Ежов.
И тогда он с разбегу ногой пнул прямым ударом в лицо Фёдора, что тот аж от такого удара подлетел по инерции вверх и упал на спину. Тогда Ежов решил продолжить своё дело и не останавливался бил по Фёдору с неистовой силой.
–ну как? -кричал с упоением Ежов, а из толпы доносились крики:
–туда его! Правильно! Ещё!
Но на несчитанное количество раз, Ежов остановился, чтобы убедиться в качестве выполненной им "работы". Фёдор валялся почти без сознания, из его носа и рта шла кровь, стекая на белоснежный снег, но ядовитая улыбка, которая была, скорее, из-за злости, не слезала с лица Фёдора даже после яростных ударов и боли.
–ты что лыбишься, дятел? – спросил в негодовании Ежов.
Но ответа не последовало. Фёдор продолжал лежать в полуосознанном состоянии с улыбкой, растягивающейся по всей ширине рта.
