Фёдор, отойдя от шока, вызванного непонятным чувством и неизвестно почему возникшим, оглянулся вокруг себя, начал крутиться и смотреть назад, вправо, влево, но так никого не обнаружил. Стояла тишина да и только. Он надеялся увидеть за собой Хорала, чтобы в своём внезапном исступлении спросить о чём-то, о чём сам не до конца понимал. Его голова на этот момент была вовсе пуста, её не заполняли никакие мысли, а только то, что было вокруг. Внезапно вся природа стала казаться не такой, как обычно, а будто бы она окрасилась в новые, более яркие краски. Этот мир становился лучше на глазах Фёдора, с каждой секундой он наполнялся светлыми тонами, но резко все эти краски исчезли и ничего от них не осталось, всё стало таким же серым, как и обычно. Тишина вокруг Фёдора расходилась всё больше, и даже пение птичек или шелест веток не был слышен. Всё моментом испарялось, как испаряется вода на жарком летнем солнце. Но что-то толкало Фёдора вперёд, дальше идти по той лесной тропе, ведущей в неизвестном направлении. И он пошёл. Ни страха, ни тревоги не было в его лице, даже грусти или задумчивости. Его ноги несли прямо, не сбивая ни шагу с тропы.
Где-то через километр пройденного пути (который был даже не заметен Фёдору, ведь в тот момент в его глазах время шло иным чередом и имело не так уж и множество совпадений с внешним миром) дорожка, по которой он шёл всё это время, оказалась расчищенной, будто бы какой-то лесной житель с неистовым интересом расчищал её специально в надежде встретить хоть каких-то мимопроходимцев. И как раз – рядом, справа от дорожки была тропа, ведущая к небольшой покосившейся холупчонке, рядом с которой находился такой же покосившийся сарайчик с распахнутой дверью.
Фёдор в тот момент уже отошёл от того нападка небытия и забвения, которое поразило его совсем недавно. Он смотрел на ту холопу и крайне был заинтересован в том, чтобы узнать, что за человек построил дом посреди леса и зачем. Он еле себя сдерживал от того, чтобы пойти туда, но страх чего-то неизвестного не давал этого, однако ноги Фёдора снова перестали слушаться своего боязливого хозяина и какая-то неведанная сила направила его к тому месту, где стояла та самая холупа, вновь притупив сознание Фёдора. Он подошёл к ней и постучал в старую дубовую дверь, но никто не открывал ему, тогда он решил постучать второй раз, но по прежнему никто не собирался даже подходить к двери и прислушиваться к заблудшему человеку. Фёдор, постояв так и подождав ещё некоторое время в надежде, что кто-то откроет ему, решил, что лучше откроет дверь, если она не заперта, и сам посмотрит, что там и кто там.
–ведь может кому-то будет необходима помощь, – подумал он.
И он дёрнул её со всей своей силой, что аж крючок, на котором была заперта дверь, вылетел из своего места крепления с характерным звонким звуком. Дверь распахнулась с неприятным громким скрипом петель. Фёдор заглянул вовнутрь, но внутри никого не было. Перед ним лишь показалась одна единственная комната на весь дом, в которой справа у стены стояла кровать, около неё стол и на нём старинный серебрянный самовар, слева, в красном углу красовалась икона Божией Матери, а справа от двери был развешен чеснок.
–бедненько, – подумал Фёдор, но тут же удивился, каким образом дверь была заперта на крючок изнутри. Но так и не найдя ответ на этот вопрос, он прикрыл дверь и пошёл посмотреть сарай, надеясь, что там-то кто-то, да будет. Но подойдя к нему, заглянув внутрь, он увидел темноту, ещё большую, чем в доме, лишь свет из маленького окошка освещал тёмное холодное помещение. В самом сарае тоже было довольно пусто, но в его конце стоял сундук, на котором лежала почётная грамота "лучший лесник Петербурга…", а на стене красовалось висевшее ружьё. Фёдор подошёл к нему, снял его с гвоздя, на котором оно висело и начал разглядывать, оборачиваясь иногда назад, чтобы вовремя, если что, повесить ружьё на место. Фёдор переломил ствол, чтобы посмотреть, есть ли патроны в нём, но там патронов не оказалось – оно было разряжено. Тогда он решил открыть сундук, посмотрев его содержимое, держа ружьё в руках. Он аккуратно левой рукой снял с сундука лежавшую на нём застеклённую грамоту и приоткрыл его – благо сундук был не заперт. Открыв его окончательно, Фёдор увидел в нём лежавшую старую рваную красную рубашку, пару охотничьих ножей и две коробки патрон. Фёдор взял штук пять патронов для ружья, положив их в карман и закрыл сундук. Он обратно поставил грамоту тихо, как будто опасаясь чего-то, и чуть спеша, стараясь издавать как меньше звуков, покинул это место.
Он шёл по уже тёмной дорожке, но теперь он шёл уверенно ровной походкой солдата, не сбивая шаг, маршируя прямиком к своей цели. Его цель была проста и одновременно крайне небезопасна – спрятать ружьё и патроны где-то в хорошем и главное запоминающимся месте. Он шёл и постоянно разговаривал сам с собой как в бреду, что тот разговор, пусть и очень тихий, но был похож на разговор двух совершенно разных людей.
