— Я делал все в своих силах, чтобы свои последние дни она провела с улыбкой! — воскликнул Уильям, после чего на зеркалах замаячили новые лица, а именно огромный громила, которому, кажись, спецкостюм был мал, похоже подоспели бойцы Кирина. Вот только что-то было не так с изображениями. Детектив постучал по стеклу, а отражение в ответ швырнуло его в соседнее зеркало. Все-таки то было не отражение.
— Вся моя жизнь пошла по откосу после того, как я встретил тебя, но сегодня я, наконец, исправлю эту ошибку и положу конец твоим злодеяниям! — раздался голос Кирина где-то поблизости.
Уильям, отряхиваясь от очередной порции осколков, достал свои магнитные наручники и поманил пальцем громилу. Тот достал из-за пояса огромный плазменный нож. Похоже, мериться игрушками с ним бесполезно. Но, как говорится, чем больше шкаф, тем громче падает. Шкаф побежал на Уильяма, и тот, используя разбитое зеркало как опору, в последний момент оттолкнулся и увернулся от замаха ножом, попутно надевая первый обруч на правую руку. После чего, отталкиваясь от следующего зеркала, прыгнул под ноги, за спину и надел второй обруч на ногу. Наручники, получив сигнал, примагнитились, и здоровяк с воплем вонзил сам себе в стопу край ножа, который сразу выключил. Уильям, пользуясь этим, взобрался на спину и, переключив в шоковый режим, сделал серию выстрелов в шею, буквально впритык, полностью обезвреживая толстяка и пробивая защиту его костюма.
— Тогда покажись и сразись со мной лицом к лицу, — закричал в ярости детектив, после чего, как по волшебству, к его ногам подкатилась граната, и раздался оглушающий шум.
Парень схватился за уши и отскочил назад, перед глазами все плыло и десятки копий Кирина окружали его со всех сторон. Он мог напасть с любой стороны. Как это было умно и одновременно подло с его стороны — воспользоваться светошумовой гранатой внутри зеркального лабиринта. Чувства искажаются и затуманиваются, и перестаешь различать, где оригинал, где зеркала, похоже, у детектива не было другого выхода, кроме как воспользоваться этим приемом. Он закрыл глаза и достал свой плазменный пистолет, после чего сбил с него предохранитель, отключив разграничение подачи заряда. Раздалось легкое шипение, нельзя было медлить, резкий взмах вокруг себя и целый поток плазмы делает дугу вокруг детектива, ломая все окружающие стекла. Вместе с ними рушатся стекла позади тех стекол и стекла позади тех. Похоже, Уильям чуть перестарался.
— Я ждал этого приема, — раздался коварный и довольный голос пригнувшегося позади Уильяма Кирина. Он приставил револьвер к спине детектива и спустил на курок…
Небесный комок позитива некогда сияющий позитивом мощностью в несколько Солнц, сейчас, словно черная дыра, грустил и замкнулся в себе. Настя сейчас была в образе поникшего и плачущего ангела, лежащего на своей кровати в доме Уильяма. Здесь, в доме детектива, у нее была своя комната, кровать и даже стены, выкрашенные голубым цветом с белыми облаками, по ее эскизам. Зайдя в эту комнату, невольно можно было подумать, что ты попал на тот свет, но вот множество электроники, спрятанной под десятками корпусов, разбросанных по всей комнате, невольно спускают тебя на землю. Насте всегда нравилась эта комната, она позволяла ей создать иллюзию, что она живет в настоящем мире. В мире из атомов и молекул, а не единиц и ноликов. Вся техника здесь все была под ее контролем, и для стороннего наблюдателя казалось, что здесь живет настоящий человек. Она могла открывать и закрывать двери, включать и выключать электронику, а благодаря специальным прожекторам, установленным по всей комнате, она могла отображать свою голограмму, и, пока человек не касался ее, было сложно догадаться, что она неживая. Впрочем, этого мало кто замечал из-за низкого числа гостей в доме детектива, а если быть точным, их полного отсутствия. А теперь и сам хозяин дома может и не вернуться.
— Идиот… Если с ним что-то случиться, я просто не переживу это… Почему, почему он так поступил! — ангел в истерике принялась избивать подушку. Подушка с автоматической калибровки поверхности под шею, принялась изгибаться в местах ударов. — Если погибнет он… — Настя вновь ударила в подушку. — Мне незачем будет существовать, мне не для кого будет существовать… — девушка злилась от страха потерять его. И слезы вновь полились из её глаз, она не могла понять, почему ее все покидают, почему жертвуют собой, чтобы сохранить ее секрет. Ее, в отличии от живых, можно заменить, можно восстановить, но мертвых больше не вернуть, именно поэтому она твердо решила помогать Уильяму во всем. И сейчас первый дорогой ей человек погиб, а второй обезумел от потери первой, и неизвестно, что он в таком состоянии способен натворить с третьим.
