— Я слышал, за Жемчужной собралось большое племя кхарди, возглавляет его молодой вождь — Веанид. Бывалый воин, говорят. И хороший правитель, для дикаря.
Гланиэль молча ел, слушая разговоры, но не вмешиваясь, опасаясь обращать на себя внимание. А все из-за внешности юноши. Принц, как и все чистокровные кунгусы, имел черные кудрявые волосы и голубые, цвета вешнего неба, глаза, но на этом признаки кунгусского воина в нем заканчивались. Сам юноша, семнадцати лет отроду, был невысоким, худощавым, бледнолицым и, по меркам своего воинственного народа, для парня совершенно некрасивым. Ценившие лишь грубую мужскую силу кунгусы высмеивали утонченность и женственность лица Гланиэля, его легкость и грацию, а за глаза и вовсе звали «улюнским бастардом». Сколько горьких слез пролил принц из-за обидных слов сверстников и насмешек взрослых. И только мать была ему опорой и утешением в его горе. «Моё сокровище, — говорила она своему чаду, — станешь королем, и никто не посмеет тебе и слова сказать». А отец Гланиэля, славный король Фрумор, винил супругу в излишней, по его мнению, изнеженности сына, не замечая, что тот каждый день до кровавых мозолей тренировался с мечом, луком и копьем, постоянно выезжал на охоту и всегда возвращался с крупной добычей, а в последнем набеге на племя кхарди, принц один пленил шестерых вражеских воинов. Но никакие его заслуги, как бы он ни старался доказать отцу и окружающим свое мужество, не могли стереть с него клейма «принцессы в штанах». Будь Гланиэль девушкой, его бы считали первой красавицей королевства, но юноше такая внешность только в тягость.
Король долгое время страстно желал, чтобы жена подарила ему второго сына, и молил демонов забрать Гланиэля, но Владыки остались глухи к мольбам короля и не осчастливили Фрумора новым наследником. Время шло, принцу исполнилось семнадцать и он больше не мог участвовать в жеребьевке на службу Владыке, а королю пришлось смириться с тем, что сын его ликом краше своих сестер. Фрумор не обращал внимания на то, что сына осмеивали при дворе, искренне считая, что это закалит юношу, но травля довела Гланиэля до того, что в пятнадцать лет он попытался кинжалом изуродовать себе лицо. Слуга, посланный королевой, сумел остановить принца, и о том дне теперь напоминал только узкий шрам над бровью юноши.
После завтрака Гланиэль по обыкновению отправился во двор, оттачивать искусство рукопашного боя. Нынче за ним будет наблюдать отец, а значит, появилась возможность вырасти в его глазах.
Трое противников лежали на земле, когда принц осмелился поднять взгляд на балкон, откуда отец наблюдал за боем. Король скучающе беседовал со своим сенешалем и даже не смотрел в сторону наследника, а заметив, что Гланиэль закончил, молча поднялся с кресла и вышел с балкона, не удостоив сына и взглядом.
Оскорбленный равнодушием отца принц, вместо обычного приступа жалости к себе, вдруг ощутил такую злость, что, не видя лучшего способа её выплеснуть, схватился за меч и вызвал на бой четверых воинов. Он свирепо махал мечом, уже не заботясь о технике, полагаясь лишь на слепую ярость, что поглотила все его мысли. Бойцы постепенно отступали. Сражайся Гланиэль с одним соперником, он наверняка бы убил его, но четверо противников остались целы, отделавшись лишь порезами, как, впрочем, и сам Гланиэль. Выпустив годами копившуюся в нем злость, он, сдерживая слезы обиды, дабы не позорить себя перед двором, вскочил на коня и помчался в степь, где его боль могли видеть лишь ковыль да ветер.
День
Жаркое полуденное солнце так жгуче припекало, а от хрустальной озерной глади так приятно веяло прохладой, что Гланиэль, уже час рыскавший по душному лесу, в одиночку охотясь на кабана, решил позволить себе освежиться. Стреножив коня, принц разделся и, аккуратно сложив вещи на берегу, нырнул в озеро. Студеная вода холодила кожу, ступни тонули в мягком иле, а у ног, сверкая серебристой чешуей, сновали мелкие рыбешки. Гланиэль, немного поплавав, вернулся на отмель и сел в воде. Прикрыв глаза от слепящих солнечных бликов на озерной глади, юноша нежился в прохладной прибрежной запруде. Дома ему никогда не было так хорошо. К слову, в родном замке принц не бывал уже больше недели.
Почти все лето Гланиэль провел в степи и лесах, охотясь на косуль и оленей, ночуя под открытым небом, а о вестях из дома и мира узнавая от торговцев и путников на восточном тракте. Домой юноша заезжал все реже и лишь для того, чтобы успокоить мать и хорошо накормить коня добрым овсом. С отцом принц больше не разговаривал. Теперь отца ему заменяло широкое небо над головой, замок — леса и высокие степные травы, друга — верный конь, любовницу — острый меч, а соратников — лук да колчан со стрелами. Он выбрал изгнание и в полной мере наслаждался им.