Гланиэль не пил кровь с начала лета. Почти сразу после ночи Дараса он сбежал из замка и пропустил все летние жертвоприношения. Каждый раз, когда его родичи распивали кровь у алтаря, его внутренности горели от жажды, а глаза то ярко вспыхивали алым, то темнели до густо-лилового цвета. Теперь пусть кунгусы загибаются от жажды, пока их принц жадно глотал теплую кровь.
Только утолив голод, юноша вспомнил про улюна. Лучник даже не пытался сбежать. Он так и сидел, спрятав лицо руками, и заливался горькими слезами.
— Как тебя зовут, — вытирая кровь с губ, спросил Гланиэль на общем языке.
— К-Кайя, — всхлипывая, ответил улюн.
— Я не убил тебя, Кайя, потому что улюны высоко ценятся у нас в качестве рабов. Ваш народ мы зовем «эла араш», что на нашем языке означает «хорошие рабы». И как твой новый хозяин, я приказываю тебе немедленно прекратить плакать, иначе пущу тебя на корм демонам, — Гланиэль грозно посмотрел на лучника. Тот судорожно вздохнул, но постарался успокоиться.
— Положи лук и стрелы на землю. Ты идешь со мной, — приказал принц. Улюн покорно выполнил приказ.
— Ступай впереди, чтобы я тебя видел. Дернешься, и мои демоны тебя до костей обглодают, — Гланиэль захватил головы кхарди и, держа их за волосы, отправился обратно к озеру. Улюн молча шел перед ним. Дорогу ему указывали стелящиеся по земле тени, почти сливавшиеся с землей в грозовых сумерках. Молнии сверкали все чаще и чаще. Первые тяжелые капли дождя упали на землю. Холодный ветер гнул траву и шумел в кронах деревьев. Очередной раскат грома пророкотал прямо над головой, и небеса разверзлись хлестким ливнем.
Бледные молнии прорезали и вспарывали пухлые громады черных туч, и в их слепящем неровном свете Гланиэль не без любопытства разглядывал своего пленника. Длинные и густые каштановые волосы слиплись из-за дождя и прилипали к спине улюна. Льняная вымокшая под ливнем ткань рубахи плотно облегала тонкую талию и узкие бедра. Лицо Кайи принц успел разглядеть еще на поляне. Большие карие глаза, тонкие брови, острые скулы и бледные губы на пригожем личике. Улюны, народ, не имеющий пола, славились своей красотой от западных берегов до восточных гор, а за покорность и мягкий нрав особенно ценились, как рабы, у кунгусов. Каждый улюн мог выносить и родить ребенка, и все же внешне представители этой удивительной расы больше напоминали юношей.
Выбравшись к озеру, Гланиэль привязал головы кхарди к седлу, затем, окунувшись в холодной воде, оделся. Кайя все это время с рабской покорностью дожидался своего хозяина. В лесу мертвела тишина, изредка прерываемая глухим ворчаньем грома и тихим шуршанием дождя, перешедшем в колючую изморось.
Усадив улюна перед собой, Гланиэль направил лошадь прочь из леса. Тени бесшумно стелились по земле, сопровождая принца и его добычу. Кайя тихо всхлипывал.
— Хочешь, чтобы я скормил тебя демонам, как твоих друзей? Тогда прекрати ныть! — прикрикнул на пленника юноша, затем, смягчившись, добавил: — я тебя отпущу. Мне рабы не нужны. Сейчас отвезу отцу трофеи и поеду на запад, к кхардским лесам. Там тебя и оставлю.
Но обещание скорой свободы не успокоило улюна. Кайя продолжал всхлипывать, вызывая у принца жгучее раздражение.
Наконец, лес остался позади, и перед юношей раскинулась необъятная дикая степь. Тучи медленно уплывали на юг, за горы, и солнце, омытое дождем, вновь засверкало, отражаясь тысячью искр в каплях воды на траве.
***
Головы мертвых кхарди покатились по каменному полу тронного зала.
— Вижу, королевские очи не зрят дальше стен замка, если позволяют дикарям бродить по нашим лесам, — встав перед троном отца, заявил принц.
— Если бы ты оставил кого-нибудь в живых, мы бы узнали, как они прошли так далеко, — со скукой взглянув на головы, обратился к сыну король.
— Кого-нибудь я оставил, — ответил юноша и, не оборачиваясь, позвал: — Кайя, ко мне.
Улюн отделился от толпы в тронном зале.
— Допросить его, — приказал король.
— Кагу миира араш [4], — прошипел принц.
— Тогда сам допроси его.
— Я уже это сделал. Кайя, повтори его величеству все, что ты сказал мне, — обратился к пленнику парень. Побледневший улюн подошел ближе.
— Они прошли так далеко в ваши земли благодаря мне и духам. Духи укрывали нас от ваших теней-ищеек, миира Раду.
— И скольких кхарди может провести один улюн? — подавшись на троне вперед, спросил король.
— Это зависит от силы улюна, миира Раду. — Добавлять после каждого предложения «мой господин» по-кунгусски, научил Кайю принц. «Говори все, что от тебя потребуют. Ты и часа под пытками не выдержишь, но если сам все скажешь, я не дам им тебя тронуть. Когда доберешься до дома, предупреди кхарди» — велел пленнику Гланиэль, и улюн послушно исполнял приказ.
— Так сколько? — повторил вопрос король.
— До пятидесяти воинов, миира Раду.
— И для чего кхарди делают эти вылазки? — сощурив голубые глаза, поинтересовался Фрумор. Кайя неуверенно посмотрел на принца и, когда тот кивнул, ответил:
— Кхарди собираются отбросить вас к востоку.
— Сколько у них воинов?
— Я не знаю, миира Раду. Больше десяти тысяч.
— Улюны тоже собираются сражаться?
— Нет, миира Раду.