Впрочем, в присутствии оракула есть один несомненный плюс. Пока она рядом со Степаном, ему ничего не угрожает. Относиться к Пифии можно как угодно, но свою работу она знает отлично. Если патологоанатом важен для равновесия, эта дамочка порвёт все места, чтоб сохранить его в целости и сохранности. Порвёт, конечно, не себе. Каждому, кто попытается обидеть Степана. А значит, я могу пока что заняться чем-то другим.
Вопрос с патологоанатомом остаётся открытым. Я ещё к нему вернусь. В конце концов, очень любопытно, кто из Падших выбрал именно этого человека и для чего.
На секундочку, я — владыка Ада, мне положено знать такие вещи. Потому что, если кто-то из собратьев затеял очередную дурацкую Игру,(их же мёдом не корми, дай наплести интриг), велика вероятность, что в финале гореть в первую очередь будет мой зад. И это вообще ни разу не фигурально. Когда Отец злится, он может нехило полоснуть молнией. А я не всегда успеваю поставить защиту.
Падшие до сих пор, спустя много тысячелетий, упорно продолжают считать виновным меня. Мол, это я довел Отца до ручки, поэтому он сбросил нашу милую компанию в Ад. Их ослиное упрямство служит неплохим оправданием для бесконечных закулисных игр, цель которых — окунуть меня лицом во что-нибудь крайне неприятное и дурно пахнущее.
В общем-то, скажем честно, не только смертные отличатся короткой памятью. У некоторых демонов она тоже как у рыбки Гуппи. Я никого не принуждал и не тащил на поводке. Сами побежали вперед паровоза, мечтая о создании нового порядка на Небесах.
Ну и второй вопрос, относительно Маркова — почему рядом с ним теперь оттирается Пифия? Вернее, как этот унылый, страдающий депрессией человек, способен повлиять на чаши весов мироздания?
Заметив меня, патологоанатом вздрогнул и вжался в стену еще сильнее. Я кивнул им обоим. Взамен от Степана получил испуганный взгляд, будто я — двухголовая змея в серпентарии для особо опасных гадов. Есть подозрение, Марков не доверяет мне гораздо больше, чем при первой встрече.
Оракул тоже посмотрела в мою сторону, но это было совсем другое. Так смотрят на заплесневелый бутерброд, оставленный кем-то в холодильнике пару недель назад.
Я не стал задерживаться возле сладкой парочки и направился к кабинету, который теперь является местом моей работы.
Иван Петрович на самом деле меня ждал, его слова о совместной поездке оказались правдой. Не то, чтоб я не доверял конкретно старшему оперу, тут скорее имеется факт недоверия полиции в частности и людям вообще. Кому как не мне знать, что кроется в темных закоулках их лицемерных душонок.
К тому же, на данный момент мой короткий опыт общения с силами правопорядка не особо впечатлял. Он подтверждал все, что я мог представить до этого.
Сначала — Иволгин, с его тягой к наживе, потом Валера с Геннадием, с их врождённым кретинизмом, и вишенка на торте — майор Машурина. Хотя с ней, конечно, история другая.
Девочка Маша не берет взятки, не пользуется служебным положением, не сажает невиновных,(по крайней мере старается), дома ходит в милых шортики и футболке с детским принтом, не пытается дать мне в рожу. Вот приблизительный список ее достоинств. Я увидел их в момент прикосновения.
Аура Марии Семеновны для моего демонского взора недоступна, однако тактильные контакты в нашем случае, оказывается, работают. Ну и насчет рожи это я, конечно, с натяжечкой сказал. Пожалуй, при случае, она с удовольствием влепит мне пощечину. А случай, как известно, бывает всякий. Так что удар под дых тоже не исключён.
Правда, сделает она это открыто, глядя в глаза. Несомненно из всех встретившихся на моем пути людей, пока что майор — самая искренняя. Патологоанатома не берем в рассчет. У него в голове черт знает что.
По общему впечатлению, сложившемуся от взаимодействия с Марией Семеновной, я бы сказал, что она достаточно принципиальна и порядочна. А принципиальные женщины встречаются так же редко, как единороги. То есть никогда. Поэтому я планирую пообщаться с ней немного ближе. Исключительно в научных целях.
Можно было бы списать наличие принципиальности и порядочности на благодать, которая досталась Марии от дедушки. Или от прадедушки. Не знаю, кто конкретно из ее родственниц ухитрился выловить Архангела. Но думаю, тут скорее дело именно в самой девочке Маше.
С этими мыслями я дошел до оперской. Ничто не предвещало беды.
Капитан, увидев меня, убрал телефон, по которому с кем-то разговаривал, схватил со стола листок бумаги, сложил его и сунул в нагрудный карман куртки. Куртку он успел натянуть до моего прихода, значит, сидел наготове.
Мы покинули кабинет и отправились к лестнице ведущей вниз, чтоб выйти на улицу.
— Что у вас там произошло? — Спросил Петрович с усмешкой. Я не видел его лица, но наличие усмешки определил по интонациям голоса, — Валера бегал по отделу, как в жопу раненый, и ревел тюленем.
Я задумчиво уставился на капитана. Это типа юмор?
