Он шел чуть впереди, соответственно моего лица и моего взгляда тоже не видел. По коридорам отдела туда-сюда сновали люди, это сильно мешало перемещаться свободно. Поэтому мы двигались как тевтонцы, «свиньей», клином врезаясь в человеческий поток. Только «свинья» у нас была скромная, из двух частей.
— Валере нужно проще относиться к этой жизни. А ещё желательно, не быть мудаком. — Ответил я старшему оперу.
— И первое, и второе — достаточно сложная задача, когда служишь в полиции, особенно в уголовном розыске. Тут нужно иметь крепкие нервы и хорошее чувство юмора.
— Чувство юмора… — Я хмыкнул. — Возможно. Тогда у вашего майора оно особенно мощное. Быть мудаком — это одно. Управлять мудаками — это совсем другое. Напомню, вас мои слова не касаются, я пока не понял, как к вам относиться.
— Маша хороший человек и отличный опер. Она на своем месте заслуженно. Для девочки, выросшей в детском доме, согласись, достаточно неплохой вариант. Обычно дети-сироты выбирают другой путь. А насчёт юмора… Майор любит от души посылать на хер, это да. Но вот склонностей к шуткам я за ней не замечал.
Я снова с удивлением посмотрел в спину капитану, который все так же шел впереди. Похоже, он начинает мне нравится. Аура у него ровная, спокойная.
При первой встрече я скорее был готов принять его за душнилу, живущего воспоминаниями о минувшей молодости. Такие люди обычно к месту и ни к месту повторяют одно и то же: мол, раньше трава была зеленее, а между кисельными берегами текли молочные реки. Однако, рокер, которого напоминает Петрович внешне, на самом деле имеет место быть. Сидит внутри старшего опера и периодически показывает оттуда средний палец.
— Так… Пока двигаем на телестудию, в двух словах предыстория. Все, что успел накопать. Убитая — Анна Константиновна Сергеева. Двадцати трех лет отроду. Родилась в какой-то жопе мира, честно говоря, я с трудом нашел этот городишко на карте. Для тебя существование подобных мест вообще станет психологической травмой. Переехала в Москву два года назад. Хотела поступить на журфак, но не поступила. Однако, проторённой дорожкой не пошла. Вместо всех этих шлюшных вариантов девчонка устроилась в телекомпанию младшим помощником старшего конюха. Принеси — подай — иди на хрен — не мешай. Вот такой широкий спектр должностных обязанностей. Вела скромный образ жизни. Ходила в церковный хор. Представь себе. Я не шучу. Частенько посещала различные ретроспективы старых кинопоказов. Писала то ли стихи, то ли песни, то ли частушки. Пока в один прекрасный день все не изменилось.
Капитан замолчал, заметив кучку знакомых ментов, которые принялись махать ему руками в знак приветствия. Мы уже спустились вниз, прошли мимо дежурки, оставалось только выйти на улицу.
— Петрович, ты сегодня с детским садом⁈ — Крикнул капитану один из полицейских. — Не забудь покормить и поменять подгузники.
— Витя, иди в жопу. — Совершенно обыденным тоном ответил старший опер. — Ты вон лучше шуруй рапорт писать за ночную стрельбу. Тебе надо было этих нариков камнями закидать. Один хрен не попал ни в кого. Эффект был бы точно таким же. А именно — никакого. Бабку только до одури напугал. Бабка вон заяву накатала. Говорит, под ее окнами скакал самый настоящий черт и палил из дьявольской хлопушки. Понял, Витя? Даже полуслепая бабка увидела твою настоящую суть.
Менты, стоявшие рядом с разговорчивым Витей, дружно засмеялись над словами опера. Витя тоже засмеялся, но как-то нервно и не особо радостно.
— А мне не полагается оружие? — Поинтересовался я у капитана, раз уж зашла такая тема.
— Тебе — нет. Ты — стажёр. — Усмехнулся Петрович, продолжая двигаться вперед.
Он резко толкнул дверь, чуть не прибив девушку, заходившую в отдел. Извинился, сбежал по порожкам, потом остановился и покрутил головой по сторонам. Наверное, соображал, как нам добраться до нужного адреса. Выходя из кабинета, Петрович взял только телефон и бумажку. Значит, машины у него нет.
— Да не парьтесь. На моей поедем. Идём. — Я махнул рукой, приглашая капитана следовать за мной, — И что, стажёр? Я ведь стажер в полиции. А если, к примеру, нам предстоит встреча с настоящими преступниками?
Это было дело принципа. Мне интересно испробовать оружие смертных. Глупо? Возможно. Но разве мы сейчас не играем в весёлую игру «Чего я никогда не делал»? Владыка Ада никогда не стрелял из пистолета.
При желании я способен любого смертного поджечь так, что буквально через секунду от него останется пепел. Другой вопрос, все мои умения конкретно в данный момент могут привести к нежелательным последствиям.
— Ну если очень хочется, купи себе револьвер. — Пожал плечами Петрович. — Или наган. Можешь даже гранатомет. И стреляй сколько угодно. Потом тебя, правда, посадят, но уверен, твой папочка быстро решит проблему.
— Не думаю, что папочка одобрит такие игрушки.
— Тоже верно. Попроси у кого-нибудь из своих крутышей-товарищей. Ты же мажор. У тебя должно быть до хрена крутых дружков.
— Тогда я стану первым в истории полицейским, которому придется попрошайничать на патроны. Нет. Не интересно.
