— Постой! — Питер вдруг запаниковал. Может, и он сделался странным, пожив неделю в лесу? Но мальчик подхватил сестру на руки, вытащил из песочницы и поставил на землю, и они уже собирались уходить, и этого никак нельзя было допустить. — Погоди! Скажи… вот когда ты стоишь на поле и знаешь,
Мальчик бросил на него хмурый взгляд, мотнул головой, как будто стряхивая с себя эту встречу, и зашагал прочь, таща сестрёнку за руку. Питер смотрел им вслед, чувствуя, что от него только что ускользнуло что-то ценное.
Однако у выхода с площадки шортстоп обернулся. Разглядеть выражение его лица было невозможно, но Питеру всё же показалось, что он уже не хмурится. Шортстоп поднял руку и вскинул вверх два пальца: мир. Питер сделал то же.
Когда он вернулся, библиотекарша распаковывала последний ящик. Откуда-то взялась стайка детей, встречавших каждую марионетку изумлёнными ахами и широкими улыбками. Вола молча стояла в сторонке, наблюдая. Потом повернулась уходить — и тут заметила Питера.
Он преградил ей путь костылём.
— Условие номер три? — спросил он, глазами показав на библиотекаршу.
Вола бросила на него взгляд, в котором смешались досада и признание своего поражения, и повернулась к библиотекарше:
— Забыла сказать, Биа: раз в неделю я буду приезжать. Буду учить детей, как управляться с марионетками.
Биа Букер улыбнулась медленной улыбкой, похожей на растопленную карамель:
— Это будет ужасно мило с вашей стороны.
Вола направилась к выходу, но Питер снова преградил ей путь.
Вола воздела руки:
— Ну теперь-то что?
Он поднял два пальца.
— Что? Ах так. Ладно. — Она вернулась к столу: — Биа. Два раза. Я буду приезжать два раза в неделю и заниматься с детьми.
Библиотекарша расплылась в улыбке:
— Дети будут в восторге! А я-то как буду рада почаще вас видеть, Вола! Может быть, сходим попить кофе после занятий?
Маленькая девочка с целым фонтаном крошечных косичек, украшенных бусинами, потянула Волу за комбинезон и показала пальцем на марионеточного слона.
— А как сделать, чтоб он танцевал?
Питер затаил дыхание: он догадывался, каким будет ответ. Но вместо того чтобы велеть девочке разбираться самой, Вола присела на корточки и взяла слона в руки. До чего же легко она стала двигаться с этим протезом, подумал он. Теперь у неё есть гибкий голеностопный сустав — и это так просто, раз — и присел. В скольких хороших вещах она себе отказывала!
— Почему ты думаешь, что он хочет танцевать? — спросила Вола.
— У него ноготки на ногах выкрашены красным лаком, как у меня. — Девочка пошевелила пальчиками в сандаликах. Потом встала на цыпочки, потянулась и погладила перья у Волы на кожаном шнурке.
Вола вздрогнула, и Питер снова испуганно затаил дыхание, но она только наклонилась и потрогала девочкино ожерелье из жёлтых пластмассовых бусин.
Потом она показала на часы над библиотекарским столом. На часах было почти одиннадцать.
— Сейчас у меня есть важное дело, но через полчаса я вернусь — и если ты ещё будешь тут, мы с тобой разберёмся, как научить его танцевать.
Когда, забрав рюкзак из-за сиденья трактора, они переходили на другую сторону улицы, автобус уже стоял на станции в ожидании пассажиров. Вола отправилась в кассу за билетом, а Питер — к группе людей, ожидавших посадки. По спине пробежал ток — это было то же волнение, которое охватывало его всякий раз, когда арбитр выкрикивал: «Мяч в игру!»
Вола вручила Питеру билет. На его ладони билет казался слишком маленьким — особенно в сравнении с той силой, которой обладал.
— Я доберусь, и я его найду. Спасибо вам.
Двери автобуса открылись, Вола заглянула внутрь и сурово нацелила палец на водителя:
— Роберт, этот мальчик мне родня. Он гостил у меня, а теперь едет домой. Смотри, довези его целым и невредимым.
Она отошла от дверей. В автобус, нетвёрдо ставя ноги на ступеньки, поднялась пожилая дама, за ней её спутник. Питер поправил рюкзак, поудобнее перехватил костыли и шагнул к дверям. Потом обернулся:
— Я вам родня?
— Уж в чём-чём, а в этом можешь не сомневаться. Давай, забирайся.
Ступеньки были высокие, но Питер с лёгкостью их преодолел. Он сел на переднее сиденье и через замызганное окно показал Воле два больших пальца. Теперь он сильный. Теперь он готов ко всему. Но, когда дверь автобуса с шипением закрылась, Питер вцепился в подлокотники. Он представил, как у него сожмётся сердце, когда фигурка Волы будет становиться всё меньше и меньше.
Мотор заурчал, и Вола жестом показала Питеру, чтобы он отодвинул стекло.
— Мальчик! — позвала она, когда автобус начал отползать от бордюра. — Дверь на веранде будет открыта!
Пакс рыл.
