– Выяснить я могу. Вот только больны ли они… Это дело лекаря Хорста, – вздохнув, ответил Гудо.
– Я сам знаю, – грубо прервал его Венцель Марцел. Затем, пытаясь загладить свою грубость, он улыбнулся и сказал мягче:
– Лекарь Хорст… Он не смог. Он…
– Его жалкая душонка обделалась, – рассмеялся Патрик.
– Что-то такое, – быстро согласился бюргермейстер. – Но ты ведь кое-что понимаешь в болезнях. Я это знаю. Весь город знает. Посмотри. Прошу тебя…
Гудо окинул бюргермейстера внимательным взглядом и согласно кивнул.
«Что-то слишком долго я живу», – вновь подумал палач и направился к непрошеным гостям славного города Витинбурга.
За ним последовал Патрик. После долгих криков и угроз нехотя поплелись за господином в синих одеждах и стражники. Но их хватило ненадолго. На половине пути они остановились и остались стойко стоять, несмотря на все ругательства, которые в их спины отпускал гневный бюргермейстер.
– Не страшно, Патрик? – тихо спросил палач.
Патрик промолчал.
– Как окажемся за первой повозкой, там и оставайся. У тебя есть нож? Хорошо. Можешь показать его всем, кто посмеет к тебе приблизиться менее чем на пять шагов.
Но тут Гудо увидел выходящих из-за повозок мужчин и женщин различных сословий: от нищего калеки до одетых в бархат и парчу благородных господ. К ногам многих прижимались дети. Где-то между повозками ревели младенцы, выпрашивая материнского молока.
На лицах тех, кто вышел навстречу палачу, застыло выражение печали и отчаяния. Еще несколько дней назад, а может, даже вчера, им в самом дьявольском сне не мог присниться весь тот ужас, что вышвырнул их из родных домов. Подгоняемые страхом, эти люди бросились в путь – от родного порога к неизвестности. Мучительной неизвестности.
Гудо остановился в десяти шагах и громко сказал:
– Я – палач города Витинбурга.
На эти слова вперед вышел богато одетый мужчина преклонных лет[63].
– Мы знаем тебя. Большинство тех, кто стоит за моей спиной, из Мюнстера. Чума уже подступила к его стенам. Нам посчастливилось вырваться, когда в городе еще не было ни одного зачумленного. Теперь уже в Мюнстере трупы валяются на улицах. Мы несколько дней прятались в лесу, но поняли, что деревья и кусты не могут быть надежной защитой от черной смерти. У нас есть продовольствие и оружие. Мы просим поселить наших жен и детей за стенами, а мужчины останутся на дорогах, чтобы не пропустить больных и остановить наплыв бегущих.
– Как тебя зовут? – с раздражением в голосе спросил Гудо. Этот человек говорил верные слова. И можно было не сомневаться в том, что его рука не дрогнет, чтобы остановить тех, кто шел вслед за ним на спасительную землю Витинбурга. Но что-то настораживало в нем палача.
– Я – Альберт, первый из купцов города Мюнстера. Меня вчера назначили в старшины этого обоза.
– Так значит, это ты выбрал Витинбург для спасения от чумы? – Гудо нахмурился.
– Я, – честно признался купец. – Я часто бываю в разных городах. В Мюнстере и в некоторых других городах я присутствовал на казнях и наказаниях, в которых ты проявил свое мастерство. Многие знают господина в синих одеждах из Витинбурга. И если у города такой палач, значит, в нем мудрый бюргермейстер. Такой город сможет противостоять многим бедам. Я так и сказал тем людям, что стоят за моей спиной.
– Сколько у вас мужчин?
Альберт нагловато усмехнулся и гордо произнес:
– Около ста. И все вооружены. Они выполнят любой мой приказ.
– Хорошо, оставайтесь на месте, – велел палач и, махнув рукой Патрику, направился к бюргермейстеру и тем, кто был рядом с ним.
Еще издали Венцель Марцел спросил палача:
– Они принесли чуму?
Гудо молча подошел к бюргермейстеру и, глядя себе под ноги, ответил:
– Не знаю. Там сотня вооруженных мужчин, в отчаянии готовых на все. Старший у них Альберт, купец из Мюнстера. Кажется, он имеет на этих людей большое влияние.
– И что они хотят? – бледнея, спросил бюргермейстер.
– Они хотят, чтобы вы впустили под защиту города женщин и детей. А мужчины готовы встать карантином на границах Витинбурга и никого больше не впустить.
– О, слава Господу! Все, как я говорил. – Отец Марцио перекрестился. – Пусть сегодня же строят на границах виселицы и вздергивают всех строптивых. Чем больше виселиц, тем лучше. А почему прекратили звонить в колокола?
– Так вы, святой отец, предлагаете впустить этот сброд в город? А как на это посмотрят бюргеры? Вы думаете, они с радостью распахнут свои двери и впустят незнакомых людей? – Венцель Марцел посмотрел на судью.
Перкель согласно кивнул и добавил:
– А если уже завтра к нам сбежится вся округа? Все селяне, которые проживают на наших землях?
– И их на карантинный дозор, – уверенно произнес отец Марцио.
– И дать каждому оружие! – крикнул в отчаянии Венцель Марцел.
– Если селян убедить, что они под нашей защитой, вряд ли они станут покидать дома и бежать под стены города, – разумно заметил судья.
– Вот и отправляйся сегодня же к ним. Они послушают судью.
– А может, они еще и не знают о черной смерти, – пролепетал побледневший Перкель.
