– Ты вот что, девонька, парня этого, что с тобой был, не суди строго, – наставительно произнесла дама. – Это ведь тебе ясно, что не опасная я, а он-то видит только то, что видит, – призрака, которого крайне сложно развоплотить. Уж точно не ему. В доме этом не оставайся. Приглядывать буду за зятьком-то. Не выспишься, и голова наутро будет болеть. Отправляйся в таверну «У Мелании». Подруга моя старинная там начинала. Теперь всем внучка ее управляет. И комнаты чистые и уютные, и ужин вкусный.
– Благодарю вас за совет, госпожа, – произнесла уважительно, а старушка аж засветилась от удовольствия.
– В таком случае позволь мне дать тебе еще один, повелительница. Я прожила долгую, счастливую жизнь, много чего повидала. Не беги от своего счастья. Позволь ему войти в твою жизнь, даже если обжигалась. Поверь, в этот раз все будет по-другому, – и, загадочно улыбнувшись, растаяла в воздухе.
Не стала сейчас задумываться над ее словами. Все же я устала и очень хотела отдохнуть, а потому вернулась в притихший дом градоначальника, забрала свою сумку и вещи Риса и уселась на крыльце ожидать своего незадачливого напарника.
Похоже городок как-то странно влияет на меня или, может, романтическая прогулка по кладбищу в компании колоритной бабули виновата, но этой ночью мне не спалось. Стоило только прикрыть глаза, как я ожидаемо оказалась в темноте.
– Мари-и-и-и, – раздался хриплый голос, полный сладкой муки.
Замерла, удивленно оглядываясь, и вдруг оказалась на огромной кровати… не одна.
На шелковых белоснежных простынях лежал прекрасный мужчина. Ноги и руки его были привязаны темными лентами такой знакомой магии к высоким столбикам. Черный тонкий шарф прикрывал глаза. Длинные белоснежные волосы разметались по подушкам. Широкая грудь взволнованно вздымалась, выдающиеся мышцы на руках вздулись. Но на самом деле он не пытался вырваться, лишь создавал видимость. Напряженный пресс подрагивал.
– Пожалуйста, любимая, – вновь взмолился он.
Острый кончик языка облизал пересохшие пухлые губы, буквально притягивая к ним мой взгляд. Розовые, влажные, они так и манили прикоснуться, смять их жадным поцелуем. Тонкие длинные пальцы, так похожие на мои, заскользили вверх по напряженным бедрам.
Я двигалась все выше. Ладони нежили и ласкали упругую кожу, оглаживали промежность, старательно обходя вниманием вздыбленный крупный член. Розовая от прилившей крови головка влажно поблескивала в мягком рассеянном свете.
– Мари, не мучь меня, – снова протянул Оллорион.
Мне нравилось возбуждать его, доводить до края. Мне нравилось наблюдать за его прекрасным телом, идеальным, смертоносным. Нравилось ощущать свою власть над этим мужчиной. Момент, когда я обхватила губами нежную плоть, казалось, разорвал, звенящее напряжение. Его протяжный низкий стон пронзил позвоночник, скапливаясь тяжестью внизу живота. Опустилась еще ближе к основанию, сжимая бархатистый член, облизывала его.
Эльф выгнулся дугой и двинул бедрами, стараясь проникнуть немного глубже в мой рот. Легонько шлепнула его по бедру и отстранилась под его возмущенный возглас.
– Иди ко мне, девочка моя, – горячечно прошептал он, и я отпустила путы.
Он сорвал с глаз повязку и посмотрел на меня пронзительным синим взглядом. Рион поднялся и крепко прижал меня к своему горячему торсу. Его пальцы зарылись в волосы. Он оттянул мою голову назад и шумно провел носом по шее, вдыхая мой аромат.
– Сладкая, – мурча, протянул Рион и ослабил хватку.
Подняла глаза и с удивлением встретилась с темно-серым штормовым морем. Капризные губы изогнулись в соблазнительной улыбке, наглые ладони с удобством устроились на моих ягодицах, подталкивая ближе к себе.
– Мари-и-и-и-и, – с придыханием протянул мужчина и прикусил мочку моего уха.
– Л-л-лорд-канцлер? – удивленно пискнула и попыталась отодвинуться.
– О, малышка, ты решила поиграть? – с предвкушением произнес он, осыпая поцелуями мою шею, а в раскрытую промежность упиралась упругая влажная головка члена.
Заерзала испуганно, укладывая ладони на твердую грудь. Не удержалась и скользнула пальчиками по бархатной коже.
– Ар-р-р-р, – рыкнул он мне в ключицы, запуская целый табун мурашек. – Строптивица моя! – и дернул меня за бедра вниз, проникая широкой головкой.
Я выгнулась и протяжно застонала, просыпаясь.