– Анна, это Слоан. – Роуэн делает паузу, словно решая, как меня представить, но ничего не придумав, продолжает: – Слоан, это моя подруга Анна.
– Здравствуйте, рада познакомиться, – говорит та, и улыбка из смущенной становится приветливой. – Пообедаете вместе с нами?
У меня перехватывает дыхание. Голос звучит хрипло по сравнению с мягким и вкрадчивым мурлыканьем блондинки.
– Нет, спасибо. Мне пора.
– Слоан…
– Рада была повидаться. Благодарю за обед, кухня у вас прекрасная, – говорю я, тряхнув коробкой с инжирным «Наполеоном», которую хочется выбросить в ближайшую урну, куда и без того полетела вся моя оставшаяся жизнь.
На мгновение я встречаюсь с Роуэном взглядом и немедленно об этом жалею. Обреченность, звучащая в его голосе, отражается и в глазах, сменяясь отчаянием и тревогой. Зрелище ужасное, и сердце мне пронзает острая боль.
Я снова выдавливаю улыбку, уже не думая, какой эффект она произведет. Хочется одного – бежать; так сильно, что приходится контролировать каждый свой шаг по направлению к выходу. И пусть достоинство мне не спасти, по крайней мере, я могу удержаться и не перейти на бег.
Так и происходит. Я ухожу. Иду по улице, куда – не знаю. По дороге неосознанно выкидываю коробку с десертом. По щеке скатывается первая горячая слеза.
Я иду дальше, до самого Касл-Айленда, где останавливаюсь на берегу и долго смотрю на темную воду. Обратный путь до отеля кажется бесконечным, словно из меня выжали последние силы.
Войдя в номер, я первым делом включаю ноутбук и покупаю билеты на ближайший рейс, а затем падаю в кровать и проваливаюсь в тревожный сон.
Я сажусь в самолет. Давай как прилечу.
Извини. Заработалась. Много дел. Весь день на совещаниях. Напишу, как будет время.
Прости, неделя выдалась ужасно нервной.
И извини, что пришла без предупреждения. Некрасиво получилось.
Десять дней после возвращения из Бостона проходят как в тумане. Каждый раз, когда телефон пиликает от входящего сообщения, сердце рассыпается на части. Я долго сочиняла последний ответ, но, нажимая на сообщении кнопку «Отправить» и кладя телефон экраном вниз, уже думаю, не удалить ли его прежде, чем оно дойдет до адресата. Невидящим взглядом я смотрю на ковер. Телефон на коленях вдруг вибрирует.
Я выключаю телефон, кладу его на журнальный столик и утыкаюсь лицом в ладони, мечтая провалиться в преисподнюю.
В мир, где мне не придется испытывать чувства.
Потому что мстить – легко.
А терпеть остальные эмоции – невыносимо сложно.
Прячась за высоким вязом, я гляжу, как нанятый мной мальчишка стучит в желтую дверь дома номер сто пятьдесят четыре по Жасмин-стрит в городе Роли. Дверь распахивается, и на крыльцо выходит девушка. Она в замешательстве смотрит на бумажный пакет, который протягивает ей парнишка. Что-то спрашивает у него. Курьер безразлично пожимает плечами. Слоан озирается по сторонам, и я торопливо ныряю за дерево, чтобы не попасться ей на глаза, но сам внимательно вслушиваюсь в происходящее за спиной. Дверь хлопает, а мальчишка, шаркая ногами, переходит улицу.
– Готово, мистер, – говорит он, подбирая лежащий возле дерева велосипед.
– Она спросила, от кого посылка?
– Ага.
– Что ты сказал?
– Ничего.
– Молодец. – Я протягиваю парнишке купюру в пятьдесят долларов, и тот прячет деньги в задний карман. – Завтра в это же время. Встречаемся возле почты на соседней улице. Ясно?
– Ага. Всего доброго.
Мальчишка уезжает, увозя в кармане целое состояние, которое можно спустить на конфеты, видеоигры и прочие развлечения современных подростков. Если будет соблюдать условия нашего уговора, то скоро разбогатеет.
Я достаю телефон, открывая переписку со Слоан.
