Избавившись от пут, я вскакиваю на ноги; не чувствуя боли, выдергиваю штопор и хватаю Слоан в объятия. Прижимаю ее к себе как можно крепче и беззвучно возношу молитву всем богам на свете. Она прячет лицо у меня на груди и заливает рубашку слезами.
– Я думала, что опоздаю… – повторяет она раз за разом. – Роуэн, прости… Я слишком долго разгадывала твои подсказки.
Взяв ее лицо в ладони, я смотрю в широко распахнутые зеленые глаза. Чувствуя в горле комок, упиваюсь ее видом и теплом. Еще чуть-чуть – и я потерял бы все, что мне дорого. Но Слоан здесь, рядом: с едва заметным запахом имбиря, размазанной подводкой и кровавыми веснушками на щеках.
Красивая как никогда!
– Ты не опоздала. Пришла в самый раз.
Она хочет улыбнуться, и ямочка проступает на щеке слабой тенью. Я знаю, что вся та чушь, которую я наплел, гораздо опасней, чем кажется, потому что я ранил Слоан в самое больное место. Пусть это было сказано лишь затем, чтобы уберечь ее от опасности, – подобные раны слишком глубоки и заживают очень долго.
Я ловлю ее взгляд, удерживая лицо между ладонями.
– Ты всегда заслуживала, чтобы тебя любили. Просто ждала человека, который полюбит тебя такой, какая ты есть. Позволь мне стать таким человеком.
Я прижимаюсь к ее губам, ощущая на них вкус крови, но почти сразу обрываю поцелуй, не давая ему затянуться.
– Я обожаю тебя всем сердцем, Слоан Сазерленд. С первой же минуты, как только мы встретились. Я люблю тебя много лет. И никогда тебя не брошу. Слышишь?
Слоан кивает, по-прежнему глядя на мой шрам.
– Может, ты и психопатка… – говорю я с ухмылкой.
Она недовольно щурится.
– Но ты – моя психопатка. А я – твой псих. Договорились?
Посмотрев наконец мне в глаза, она улыбается.
– И все равно ты чудовище.
– А ты меня очень любишь.
– Да, – говорит она. – Люблю!
Слоан встает на цыпочки, обхватывает руками мой затылок и притягивает к себе, чтобы прижаться лбом. Ее дыхание сладким ароматом ласкает мне губы.
– Очень-очень люблю, – шепчет она. – И тебе от меня не избавиться, потому что я никуда не уеду.
– Я этому рад.
Она прижимается к моим губам в поцелуе, и я вдруг понимаю одну простую истину, которая чувствуется в каждом ударе сердца, отзывающемся болью в изрезанных руках. Пусть весь мир перевернется, а реальность сотрется начисто: мы сами решим, какой будет наша с ней жизнь.
– Мы опоздаем, – говорит Роуэн.
Впрочем, его не так уж это и волнует. Он занят другим делом: зарывается руками мне в волосы и, запрокинув голову, стонет, пока я облизываю ему член.
– Господи, Слоан… Как же ты хороша…
Довольно хмыкнув, я втягиваю в рот ствол до самого основания и обхватываю ладонью мошонку. Другой рукой глажу себя между ног, невольно испуская стон, и Роуэн смотрит вниз. Глаза у него темнеют.
– Черт, обожаю, когда ты себя трогаешь…
Зажмурившись, я надавливаю пальцами на клитор. По языку растекается солоноватая капля.
– Кончай скорее! Я еле держусь. Нам пора выходить.
Нарочно сбавив темп, я веду губами до самой головки и ухмыляюсь.
В ответ слышу громкий рык. Роуэн хватает меня за горло, подавив смех, который просится на волю.
– Что же ты такая нахалка?.. – спрашивает он, когда я, облизнув кончиком языка уздечку, бросаю на него невинный взгляд. Пальцы на горле сжимаются. – Уже забыла, что было в прошлый раз, когда ты вздумала капризничать?
Я пожимаю плечами, хотя, разумеется, ничего не забыла. Пару недель назад, когда я решила проявить характер и проигнорировала бо`льшую часть его приказов, Роуэн украл меня с дружеской вечеринки, завязал глаза и распластал на столе в своем ресторане, выложив поверх обнаженного тела полный набор деликатесов из нового меню. А потом издевался надо мной несколько часов кряду: поливал соски карамельным соусом, трахая до потери сознания; капал холодными взбитыми сливками на пирсинг между ног и с удовольствием слизывал белую пену. Я молила о пощаде, но в ответ он лишь смеялся.
– Хорошим девочкам полагается награда, – сказал тогда Роуэн, убавляя вибрацию на анальной пробке, которую вставил мне в задницу после того, как связал. Толчки его стали медленнее, оттягивая меня от грани оргазма. – А плохих надо наказывать!
Он выскользнул из меня, несколькими движениями руки довел себя до пика, залив теплыми струями мне грудь, а затем начал все по новой.
Воспитательный эффект, правда, оказался нулевым, потому что ту ночь я вспоминала с любовью и трепетом.
– И это все, чем ты ответишь? – спрашивает Роуэн, сердито щуря глаза. – Просто пожмешь плечами? Опаздывать некрасиво!
Вздохнув, я снова провожу языком вдоль члена и глажу кончиками пальцев мошонку.
– Возможно, я приврала насчет времени, – отвечаю я, смачно облизнув головку. – У нас в запасе еще час.
Я неотрывно смотрю Роуэну в глаза, пока эта информация оседает в наводненном эндорфинами мозгу.
– Слава богу, – говорит он наконец и толкается мне в горло. – Только кончай быстрее, или, честное слово, увезу тебя в какую-нибудь богом забытую хижину и буду мучить три дня подряд.
Ох уж этот Роуэн Кейн, вечно пугает меня всякими глупостями!
