С невероятным усилием Болан приподнялся с операционного стола, выждал секунду-другую, приходя в себя, свесил ноги и туманным взглядом стал осматривать комнату. Его глаза остановились на шкафчике со стеклянными дверцами, на полочках которого виднелись всевозможные медицинские склянки. Болан сполз со стола, оступился, снова обрел равновесие и попытался дотянуться до шкафчика. Открыв стеклянную дверцу, он схватил бутылочку с густой желтоватой жидкостью. Это был антибиотик. Он сжал бутылочку и рухнул на пол у самого шкафчика.
— Доктор, сделайте мне укол! Именно этого да побольше, не жалейте! — И он протянул Байрону бутылочку.
— Это может погубить вас.
— Мне будет конец, если вы не сделаете укол. Я уже чувствую — дело попахивает гангреной.
Байрон кивнул головой.
— Вы по-прежнему все еще хотите звонить?
— Надо бы…
— Зачем?
Уайт Байрон как-то уж очень жеманно пожал плечами. Болан все понял. Догадался об этом и Байрон. Врач, лишенный совести и морали, и секунду не будет колебаться, если ему светит сумма в сто тысяч долларов. И еще, незарегистрированный врач никогда в жизни не смог бы получить такой кабинет и столько дорогостоящего оборудования без согласия уголовников. А это — мафия.
Болан сделал несколько глубоких вдохов. Кислород попал в кровь и освежил затуманенный мозг. Вуаль перед глазами исчезла, и он почувствовал, как силы вновь возвращаются к нему.
— Вам нравится, доктор, эта штука?
— Какая штука?
— Жизнь. Жизнь, дорогие вещи, спокойствие и уверенность в том, что вы никогда не станете дряблым бедным стариком, раз уж вы состоите в братстве.
— Я вас не понимаю.
И вновь Байрон изысканно пожал плечами.
— Послушай меня, доктор, — заговорил Болан уже другим тоном. — Я не привык ходить с пустыми руками. Или ты мне даешь антибиотик, или же я пущу тебе пулю в лоб.
Уайт Байрон физически ощутил на себе леденящий взгляд Болана и понял, что сейчас и в самом деле умрет, если не поможет этому израненному типу. Боже праведный! Сразу три ранения: в ногу, под ребро, в лицо. Да он же давно должен был умереть!
Байрон тихонько подошел к столу и, не торопясь, взял шприц. Подержал его перед собой, дабы этот подонок убедился, что инструмент идеально чистый. Затем взял у Болана бутылочку, вставил туда иглу и заправил шприц желтоватой жидкостью.
Не теряя времени, Болан прилег. Доктор шлепнул его по ягодице и, как только мышцы расслабились, сделал укол.
Потом Болан встал, врач перевязал ему ногу и начал обрабатывать рану на щеке. Лицо пришлось забинтовать. Тем лучше: проще будет маскироваться.
Мак снова прилег немного отдохнуть и тут со всей ясностью понял, что доктора придется убрать.
Кто знает, возможно, поведение доктора было продиктовано его характером, а может, подсказано уроками, полученными в тюрьме, а может быть, причиной всему стала врожденная жажда наживы…
Как-никак сто тысяч долларов и никаких налогов.
Болан почувствовал, как его охватывает полнейшее оцепенение. Борясь с неожиданно навалившейся сонливостью, он собрал в кулак все свои последние силы. Один Господь знает, каким образом Байрон умудрился всучить ему снотворное.
С огромным усилием Болан встал и увидел на столике, в метре от себя, набор хирургических инструментов. Он бросился к столику, схватил скальпель и вонзил его в затылок доктору. Тот как раз успел произнести в телефонную трубку одно-единственное слово: «Алло», — и замертво упал.
Ухватившись за стенку, Болан взял трубку, выждал секунду-другую и, имитируя голос Байрона, сказал:
— Да так, ничего.
И Палач повесил трубку. Повернул ключ в двери. Шатаясь от снотворного, он прошелся по комнате, остановился у окна. Приоткрыл его и глянул вниз. Там валялись груды мусора. От земли его отделяли метров десять. Кажется, ему удалось перебороть снотворное. Он взял простыню и привязал ее за ножку стола. Вторую простыню он разорвал пополам и привязал к первой. Придвинул стол к окну и выбросил вниз эту самодельную веревку. Затем, словно по канату, стал осторожно спускаться. Метр, другой, третий… Ткань предательски затрещала. Болан резко отпустил руки и пролетел метра полтора вниз. Там ткань была покрепче. Но вот снова послышался треск. Болан повторил свой прием и затаился, чтобы перевести дыхание. Осторожно, аккуратно перебирая руками, он медленно спускался вниз. Но вот ткань с треском разорвалась, и Болан рухнул на землю.
Палач провел свое детство в небольшом городке в штате Массачусетс и, конечно же, ни черта не понимал в змеиных повадках.
Однако прослужив 12 лет в армии, дважды побывав во Вьетнаме, где джунгли кишат этими тварями, сержант Мак Болан кое в чем начал разбираться.
Единственный и самый надежный способ уничтожить змею, когда та пытается тихонечко пробраться в спальный мешок, — отрубить ей голову.
Отрубить ножом, лопатой, мачете. Можно раздавить ее сапогом. Можно даже выстрелить ей в череп. Но нужно уничтожить именно змеиную голову.
Быть может, это легенда, но Болан как-то слышал, что если голова и мозг змеи останутся невредимыми, то она обязательно выживет и станет еще больше и опасней.
