Эклфилд рассеянно повесил трубку, подошел к двери и позвал своего помощника. Намеченные операции были тотчас отменены и весь отряд приведен в состояние боевой готовности. После этого Эклфилд сделал два звонка в Дворец правосудия: один — секретарю федерального окружного судьи, а второй — окружному прокурору. В обоих случаях он остался вполне доволен результатами.
Затем Эклфилд связался с Вашингтоном и пробился к своему высшему начальнику.
— У меня здесь необычная ситуация, мистер Броньола, — сказал он шефу. — Не вдаваясь в подробности — могу ли я просить у вас совета?
— В Вашингтоне у вас нет друзей, Дэвид, — напомнил Броньола.
— Да, сэр. Именно поэтому я хочу сообщить, что, похоже, нашел друга здесь, в Атланте.
— Рад за вас, — сказал Броньола. — Не пренебрегайте этой дружбой.
— Спасибо, сэр. Я рад, что вы меня понимаете.
— Это единственное, что я могу для вас сделать, Дэвид.
— Да, сэр.
Юный Дэвид повесил трубку и повернулся в кресле к окну, за которым над Атлантой занималось безмятежное утро. Он скрестил ноги на подоконнике, закурил и поздоровался с новым днем, обещавшим принести много удивительных событий.
Примерно тогда же в двадцати минутах езды от центра Атланты начиналось полицейское совещание совсем иного рода. В нем участвовали двенадцать офицеров из различных городских и окружных подразделений. Некоторые из них были в форме, другие — в гражданской одежде. Все на равных высказывали собственное мнение, невзирая на должности и звания. Встреча проходила на открытой площадке, где обычно проводились молодежные спортивные мероприятия.
Двенадцать полицейских стояли вокруг своих автомобилей, курили и дружески передавали по кругу бутылочку, однако в их голосах сквозила озабоченность.
— Это безумие. Что
— Можешь не продолжать, Билли-Боб.
— Думаю, вы меня поняли.
— Как бы там ни было, мы должны его остановить — пока еще не поздно.
— Может, он уже остановился. Когда это было... восемь или девять часов назад? Может, его уже и след простыл.
— А что — Рэнди прав. У меня целый ящик материалов на этого парня. Он не любит торчать на одном месте. Делает свое дело и смывается. Потому-то его до сих пор и не задержали. Пока сообразишь, в чем дело, а он уже неизвестно где — исчез.
— Они там думают, что на этот раз легко не отделаются: если он знает о Блюберде, значит, ему известно и все остальное. В общем, они в панике.
— Еще бы! Держу пари, вчера ночью они потеряли кучу денег.
— Миллионы, будьте уверены. Скорее всего груз не был даже застрахован.
— Конечно, нет. Как можно выписать страховой полис на контрабанду?
— Думаю, эти ребята способны выписать все, что им вздумается. Черт возьми, я не удивлюсь, если у них есть собственная страховая компания.
— Может, ты и прав. Чего у них только нет.
— Вернемся к нашим делам, мальчики. У кого-нибудь болит голова по поводу этих людей? Да плевать мы хотели на
— Шеф прав. Нужно что-то предпринимать.
— Не представляю, что я буду делать без своей территории. А еще, как назло, купил этот чертов «лимузин». Моей зарплаты не хватит даже на счета от механика, не говоря уже о кредите!
— Вот-вот, ребята, тут-то собака и зарыта. Если эта система откажет, хотя бы ненадолго, что с нами будет? Спонсор Генри отдал вчера концы в Кеннисо. Откуда теперь Генри получит свой конверт за последнюю неделю? Из могилы?
— Как-нибудь выкарабкаюсь, мальчики, за меня не волнуйтесь.
— Нет, Генри, ты не прав, сам знаешь. Предлагаю сброситься и возместить Генри убытки. Мы ведь все за одного, верно? На его месте мог бы очутиться каждый из нас, и поэтому...
— Мы обсудим это позже, Билли-Боб. Еще будет время, а пока главная проблема — Мак Болан. Мы должны его убрать.
— Мне не нравится такая постановка вопроса, шеф.
— Нет, шеф совершенно прав. Давайте называть вещи своими именами.
— Слушайте, ребята, никто здесь не говорит об убийстве. Просто мы должны выполнить свой служебный долг.
— Вот именно, но проявить при этом чуть больше усердия.
— У нас есть все основания. В этих чертовых циркулярах прямо говорится: «стрелять на месте», «стрелять на поражение». Так что и впрямь остается только проявить усердие.
— Правильно.
— Этот парень... говорят, он не стреляет в полицейских.
— Надеюсь, ты не веришь в эту чушь, Билли-Боб! Или ты собираешься во время ночного дежурства светить фонариком на свой значок, чтобы тебя не подстрелили?
— Брось свои шуточки! Ты знаешь, о чем я говорю.
— Да все мы знаем, Билли-Боб! Тебе не по душе охотиться за этим парнем, верно? А думаешь, нам это нравится? Все мы люди, черт побери. Но мы должны его остановить, Билли-Боб, так ведь?
— Так.
— Ладно, хватит об этом. Нам не нужно принимать никаких решений — все уже давно решили за нас. Мы знаем районы повышенного риска, это наша работа. Ведем обычное круглосуточное патрулирование, вот и все. Только более
