Вскоре после этого разговора выдался довольно погожий день. Я возился в саду, но потом ко мне присоединилась Сая. Она долгое время собирала изящные, золотистые лилии на длинной ножке, внимательно рассматривая их. Я сидел в тени и наблюдал за тем, как она срезает их.
- Что ты будешь делать, с букетом? - полюбопытствовал я.
- Джоуль любит лилии, - не поворачиваясь, ответила Сая. Я увидел, как она смотрит на каждый цветок, выбирая лишь самые лучшие бутоны. Неожиданно к нам заглянула коза, которую я, видимо, заинтересовал. Она подошла ко мне и положила тёплую голову на плечо. А за ней пришла вторая. Я в растерянности стал оглядываться в поисках спасения. Наконец, поднялся с места. Добрые животные ласкались о мою руку, и я позвал Саю, чтобы она тоже могла их погладить. Но тогда произошло нечто странное. Когда Сая поднялась и пристально взглянула на животное, коза вся мелко задрожала и стала пятиться. Вскоре, они обе убежали, а я остался с удивлением смотреть им вслед. Когда я обернулся, Сая пробормотала с прохладным безразличием:
- Здесь полно всякой скотины. Почему-то, животные меня недолюбливают. Люди тоже, но у них слишком много мозгов, которые забиты чепухой, вроде этикета, поэтому вслух мне не высказывают, - и саркастически ухмыльнулась.
- Ты много о себе воображаешь. С чего ты взяла, будто людям есть до тебя дело?
- Джоуль переживает за меня и думает, что я навсегда останусь незамужней. Ко мне сваталось множество ухажеров, и я без ложной скромности замечу, что все они сходили по мне с ума. А потом исчезали. Не знаю, в чем причина и мне не интересно. Особенно неприязненно ко мне относятся девушки, но это не мое личное замечание. Так говорил Амшель. Оказывается, та билиберда, которую мне болтали на балах, называется колкости. Я так и не научилась, как это делается, но, похоже, их немного нервирует, что я не реагирую на их нападки. Попробовала бы одна из этих девиц вызвать меня на поединок шпагами, - и она снова хмыкнула, дернув бровями. - Вот, что я называю - колкости.
В то время было модно учиться верховой езде, но Сая даже не приближалась к лошадям, хотя у Джоуля имелась прекрасная конюшня. Всякий раз, когда это животное подходило к Сае, оно начинало нервничать и жалобно ржать. Лишь кони с крепкой выдержкой катали её на себе, но потом чувствовали такую усталость, что поневоле начинаешь за них переживать. Когда я заговаривал с Саей на эту тему, она отвечала, что ничего не понимает и не хочет обсуждать.
Как-то раз, когда мы гуляли, пошёл ливень. Мы вымокли насквозь и забежали на сеновал. Сая преспокойно сняла платье, оставшись в панталонах и корсете. Она с наслаждением растянулась на сене. Я же мечтал только об одном - вернуться домой. Сырая одежда липла к телу, становилось холодно.
"А зачем, собственно, бежать? Лучше момента не придумать, - подначивало что-то внутри меня. - Поговори с ней!"
- Хаджи, как ты? - спросила Сая, обрывая мою задумчивость. - Очень замёрз?
- Нет.
Она сняла у меня с головы соломинку:
- Если честно, я рада, что мне удалось с тобой подружиться, - она вновь упала на сено.
- Я должен сказать тебе кое-что, - пробормотал я, поднимаясь. - Я знаю, что еще мал и ничего не значу, но когда-нибудь вырасту. И тогда... можно ли мне будет поцеловать тебя?
Спустя секунду молчания, она села подле меня и, смеясь, прижалась губами к моей щеке:
- Как видишь, вовсе не обязательно для этого расти.
Меня разобрала злость на собственное ничтожество. Этой избалованной принцессе не понять, как выжигается детство огнем, высекается кнутом и палкой.
- Не делай так больше, - прошептал я. - Ты не понимаешь, что я люблю тебя? - и посмотрел ей в глаза, сдвинув брови, а она удивленно подалась назад.
- То есть, ты желаешь стать моим кавалером? - улыбнулась она без тени серьезности. Это убивало меня.
- Пускай так. С этих пор ты мой.
"Она смеется надо мной, и в глазах ее я не более, чем щенок. Смотрит, но не видит шрамов на спине, не замечает грубости моих рук, привыкших к тяжелой работе, не разгадает блеска в моих глазах".
Я ничего не ответил ей и подумал: "Впрочем, не верю, что вырасту с этой любовью к ней. Она пройдет, перегорит. А если и останется, то у меня будет больше прав добиваться ее".
- Знаешь, - вдруг сказала Сая, решительно не замечая моего мрачного состояния, - мы все в мире совершенно чужие. Я постоянно чуствую себя так среди людей.
- Всё от того, что у тебя огромное самомнение, - тут же сердито откликнулся я. Сая молчала, а спустя секунду она с лукавой полуулыбкой положила мне на лицо сноп сена. Прижимая его ко мне, как подушку, она весело смеялась, игнорируя мои отчаянные попытки выбраться, и я осознавал, что даже физически слабее ее.
Отплёвываясь от сена и пытаясь убрать его с лица, я кое-как вывернулся и толкнул ее на спину, нависнув сверху, прошептал:
- Прекрати.
Наверное, она тогда впервые рассмотрела что-то в моих глазах, потому что перестала смеяться и замерла с настороженным и озадаченным видом.
Сделав над собой усилие, я оставил ее и вышел под еще не закончившийся дождь, направившись к дому.