— Считаю расточительством вот так тратить свою жизнь, — ответил Крэйвел. — Я могу многое сделать для этого мира и живущих в нем людей. Меня просто раздражает, что я узнал о том, что больше не буду стареть случайно, меня даже никто не известил. И обратной силы заклинание, примененное к нам, не имеет. Все паладины, которые дали клятву в те годы, автоматически попадали под его действие. Только с появлением клятвопреступников, на которых это заклинание тоже продолжает действовать, все вспомнили, почему продление жизни — это табу, и заклинание перестали использовать.
Фелисия возмутилась еще сильнее.
— Не удивительно, что Лир такой злой, — фыркнула она, ренегат частенько нелестно отзывался о Селье, обвиняя богиню в лицемерии.
— Расскажи мне о нем, я уже и не помню, когда видел его в последний раз, — попросил Крэйвел. — Интересно, чем он сейчас живет.
— Своими старыми обидами, — с еще большим презрением фыркнула Фелисия. — Он пытался завербовать меня. Но, видит Селья, по какую бы сторону баррикад я ни была, я не хочу видеть этого нытика в числе своих соратников. Я была так удивлена, когда узнала, что ему больше ста лет! Каждый раз, разговаривая с ним, у меня складывалось ощущение, будто я общаюсь с ребенком! Он постоянно пребывает в поиске родителя, но черт подери, я не готова стать матерью!
Крэйвел рассмеялся, услышав гневную отповедь волшебницы.
— Понимаю, — сказал он. — Пытка нытьем. Такое не каждый сможет вынести.
Тут уже рассмеялась Фелисия.
— Ты бы видел его истерику, когда он выяснил, что я ничего не знаю о Ронхельской Трагедии!
Крэйвел с удивлением и возмущением посмотрел на Фелисию. Волшебница засмеялась.
— Ты узнала об этом только от Лира? — негодовал паладин.
— Вот-вот, именно такое у него было лицо, один в один! — засмеялась волшебница.
Истерик Крэйвел закатывать не стал, но ему тоже было неприятно, что это событие постепенно забывается жителями королевства. Он мог принять тот факт, что обычные обыватели, не вникающие в историю, могли не иметь никакого понятия о событиях столетней давности. Но Фелисия из семьи аристократов, одна из тех, кто выбирал курс, по которому Селирест должен был двигаться в будущее. Игнорирование ошибок прошлого могло привести к их повторению.
Да и просто по-человечески было обидно от такого неуважительного отношения к чужому горю. Ведь столько людей пострадало. Речь шла не только о тех, кто оказался в эпицентре трагедии, но и об их родных, и о испорченных мечтах тех, кто хотел пойти в монастырь ордена добровольцем, но столкнулся соскандалом и передумал, пустив судьбу по совершенно иному пути, возможно менее желанному. Перед глазами Крэйвела всплыл образ Джессвела: «Сколько таких смелых мальчишек не стали героями, которыми мечтали стать?»
Почувствовав, как его снова затягивает в болото воспоминаний, Крэйвел поспешил перевести разговор в другое русло.
— А ты можешь рассказать, что за отношения связывают Лира и Вингриса? — спросил он. — Вряд ли лич стал бы по собственной инициативе заботиться о какой-то незнакомке, оказавшейся в темнице его катакомб. Или скелеты, которые о тебе заботились, были подняты Лиром? Он что ударился в некромантию?
— Некромантия слишком сложная наука для этого болвана, — презрение, которое волшебница питала к своему похитителю, казалось, не имеет границ. — Думаю, это были скелеты Вингриса, но больше мне ничего не известно. Лир все время плакался о том, какой он несчастный, я старалась не проявлять инициативу в разговоре, чтобы не провоцировать новый поток нытья, а сам он о личе почти не упоминал.
Они не спеша брели дальше, незатейливая беседа спасала их от скуки, но никакой особо ценной информации она им не принесла. Казалось, так и пройдет их путь тихо мирно, без происшествий. Но у самого выхода их все-таки встретили. На мосту над дренажным рвом в выжидающей позе стоял мужчина, на вид ему было столько же, сколько и Крэйвелу: чуть меньше тридцати. Хотя их реальный возраст был далек от этой цифры. Высокий, чернявый, кудрявый, одетый в паладинские доспехи старинного образца, но все же целехонькие и опрятные, разве что плаща и шлема при нем не было.
— Вот это встреча! — сказал он в качестве приветствия.
— Лир, сколько лет, сколько зим! — ответил Крэйвел не менее доброжелательно.
Это не выглядело так, будто они настроены враждебно по отношению друг к другу.
— Я так понимаю, ты пришел за Солом, — догадался Лирэй. — Он захаживал. Но уже ушел. Не догонишь. Вингрис открыл ему портал.
Крэйвел понимающе покивал головой.
— Ты не в курсе, зачем им кристаллы? — спросил он.
Он имел в виду, как самого Солигоста, так и Фринроста — его брата. Эти двое действовали обычно вместе: где один, там и второй.
— Нет, меня в эти детали не посвящали. Мы не поладили, знаешь ли, — ответил ренегат.
Крэйвел снова понимающе закивал головой, с Фринростом было очень сложно найти общий язык, похоже, это удавалось только Солигосту, и то не без усилий.
— Как они поживают? Как сам? — буднично спросил Крэйвел.