Удивительно дело. По всем канонам она должна была с криками целомудрия удалиться в неизвестном направлении, только увидев меня, вышедшего с водных процедур. А если бы я кровавые трусы не отстирал и вообще нагишом вышел? Не такое у меня воспитание и миропонимание, чтобы такие ситуации спокойно даже сороколетними мозгами воспринимать. Хотя и в наше время на Земле в той же Танзании можно было брать четырнадцатилетнюю в жены, а о средневековье вообще ходили какие-то жуткие слухи про браки с первых месячных.
Девчушка проводила меня в трактир и, указав комнату, быстро удалилась, не попрощавшись.
Вот и чудно, а то я, грешным делом, подумал, что это чудо мне староста или его родственник выбрали, дабы сосватать. Мало ли что у них в головах. Или это уже у меня?
Простая комната, в которой из мебели наличествовали односпальная кровать, стол с небольшим стоящим на нем зеркалом, простой шкаф и деревянный стул, также соответствовала моим представлениям об этом мире и деревне. Все было добротным, но достаточно простым в изготовлении.
Ванны или какого-либо чана, дублирующего уличный душ, к моему сожалению, не было. Как и ночного горшка. Вот здесь засада. Надеюсь, в городах покрупнее такие удобства все же будут встречаться.
Хотя, по моим размышлениям, непростая задача — содержать такие чаны в каждой комнате для постояльцев, хоть и магия с артефактами имеется. Воду-то надо куда-то сливать, чаны мыть. У нас в стране даже во времена победившего социализма был один туалет на этаж, а тут средние века.
С такими мыслями я лег на подобие матраса, который, видимо, был тканевым мешком, набитым какой-то местной приятно пружинящей и слегка пахнущей тюльпанами травой, и вырубился. Завтра обязательно надо разузнать, что за место, да до статуи прогуляться. Может найду ответы, чего мне там с божественного подола перепало.
Перегруженный впечатлениями последних часов, мозг запросил передышку на обработку новой информации.
Седой Ансель много повидал на своем веку. Как личный телохранитель местного барона Дерека Зоркого он почти двадцать лет провел в походах и войнах по всей восточной части бескрайней Империи Варны, расположенной на огромном материке Омир, окруженном бескрайними водами Великого Океана.
Гонял по горам небольшие отряды подгорных племен. Хоть и издалека, но видел летучие отряды лесных жителей. Защищал южную часть Империи от набегов клыканов и даже пару раз вместе со сборным отрядом из жрецов, магов и паладинов попадал в Туман.
Когда возраст начал брать свое и он уступил в бою новому молодому телохранителю, барон, хорошо наградив своего старого друга, отправил его главой в одну из ближайших к баронству деревень — Прилесную. Зелье омоложения, не заделав наследника, Ансель пить не решился, ибо жить долго, но одному, бессмысленно. Противиться барону и старому другу не стал и согласился, прихватив в деревню вместе с собой брата с семьей и еще нескольких сослуживцев.
Однако, несмотря на весь его опыт и всю далеко не скучную жизнь, случившиеся события последних дней не хотели укладываться в его голове.
Туманная напасть, или пора «белого ужаса», как звали её крестьяне, была редким, но не невозможным явлением, и всегда о её приближении удалось узнать заранее. По этой причине многие деревни в далеких от границ и спокойных землях даже не были подготовлены как-то дать отпор появляющимся в тумане тварям. Расставлять ловушки или держать сильную дружину просто не было смысла, а любые частоколы туманные твари, в отличии от обычных лесных, преодолевали.
Статуя, установленная для защиты деревни жрецами Безликой богини, единственной покровительницы Империи, помимо возможности обратиться к Богине, имела важную предупреждающую функцию — её глаза начинали светиться, предупреждая о серьёзной опасности для деревни. Обычно это давало день или два собраться, закрыть дома и отправиться в соседнюю деревню или в замок к сюзерену, если он располагался рядом.
Каждый раз статуя исправно светилась и позволяла успеть укрыться и пережить белый ужас без потерь, но не в этот… Ансель как староста ходил к статуе Богини ежедневно, и предупреждения в этот раз точно не было, он был в этом уверен.
Три дня назад Туман полился как густое молоко со стороны леса, окружавшего западную часть деревни. Скорость его была такой, что не позволила ушедшим с утра на промысел в лес грибникам и охотникам добраться до деревни и предупредить её жителей.
Игравшие у частокола дети заметили белесое марево и подняли крик, но было слишком поздно. Из леса и с полей успели вернуться и укрыться не все, тяжелые потери. Деревня лишилась охотника, нескольких грибников и целой семьи травников, которые в этот день не успели добежать даже до частокола.
Поведение статуи — это была первая странность, но на статуе они не закончились.
