Отобедав, поблагодарил хозяина деревни и хозяина таверны за теплый прием, кров и пищу. Спросил, могу ли чем помочь в делах бытовых. Меня заверили, что пока от меня топором махать не требуется, а заданий на сбор десяти трав временно выдавать некому: дом травника, к сожалению, освободился из-за Тумана. Поэтому, с чистой совестью и молодой красоткой пошел просвещаться и узнавать новый мир, в который попал.
Пока неспешно шли с Онорой по деревне, сделал для себя сразу несколько удивительных открытий.
Первым и самым шокирующим было то, что Онора оказалась вовсе не девчушкой, а очень даже зрелой женщиной, около семидесяти пяти лет по земным меркам. Несчастная вдова Дрого, одного из охотников, призванного на службу к Дереку и почившего в междоусобной войне пять лет назад, сама вызвалась помогать мне. Многие местные меня побаивались, поэтому желающих особо и не было. Кроме разве что паренька Крона, который в ту ночь заглянул на чердак. Однако из-за потерь и в основном мужской части населения, он сейчас привлечен к каким-то работам и выделить его мне в провожатые не могли.
По словам Оноры, имя Дрого знало все баронство, ибо он был одним из лучших местных лучников. Не чета неким лесным жителям, конечно, которые у меня сразу вызвали ассоциацию с эльфами, но на местных ярмарках с обязательной увеселительной программой часто собирал призы за свои отличные навыки, обыгрывая в меткости и скорости стрельбы окрестных охотников и даже многих баронских стрелков. А еще хорошо бил дичь и всяких агрессивных тварей по всему баронству. Все это сделало его семью зажиточной и позволило на шестидесятый день рождения подарить себе и своей супруге очень дорогое зелье омоложения. Эффект зелье давало гарантированный, поэтому к нашей встрече уже зрелая женщина выглядела на свои биологические пятнадцать-шестнадцать.
Полученная информация заставила по-иному взглянуть на уже точно не девчушку, а молодую девушку и местные реалии в целом.
Как воспринимать провожатую после новых вводных, мозг с ходу решить не мог. С одной стороны, визуально она еще хоть и взрослый, но ребенок. С другой стороны, она фактически является бабушкой, внуки которой, по мои подсчетам, уже приближаются к тридцати.
Отдельно удивительным открытием стали зелья омоложения. Они сильно изменяли для меня привычное миропонимание, так как потенциальная возможность жить вечно меняла и логику и поведение людей, и я пока даже не мог предположить, насколько из-за этого отличаются мой старый и новый миры.
С одним отличием я уже столкнулся: так как твари здесь были все же твари, а люди людьми, то меня, незнакомого и окровавленного, найденного не в самые спокойные часы, не стали сразу превращать в кровавый фарш или бенгальский огонь. Познакомились, проявили гостеприимство. Ценность жизни совершенно на ином уровне, нежели на Земле.
По поводу хранения информации, кстати, факты тоже оказались интересными. В средневековье, по моей памяти, с бумагой было очень туго, особенно в деревнях. Однако, к моему удивлению, информация в зафиксированном на материальном носителе виде в этом новом для меня мире имелась и в деревнях.
Местные оказались расторопнее средневековых землян. Благодаря флоре и даже немного фауне, они уже относительно давно научились высушивать какие-то крупные листы местного «бумажного» дерева и после обработки в специальных составах, сваренных из частей местных тварей, эта самая бумага или лучше назвать её пергаментом, обрезалась в длинные и практичные заготовки для свитков.
Полученное пергаментное полотно очень сложно рвалось, прекрасно впитывало местные чернила и краски, было неприхотливо в хранении, не боялось воды и тяжело поддавалось огню, а также отлично зачаровывалось. Все это позволило использовать его в таких местах, где на земле использовались совсем другие материалы. Например, как замену земному брезенту в различных походных палатках и шатрах, в прочных и практичных сумках, и так далее.
Под мои размышления и крайне информативный разговор мы дошли до местного здания школы. Время клонилось к вечеру, поэтому в здании не горел свет и никого из учеников или учителей уже не было.
Само деревянное здание визуально походило на нашу земную деревянную церковь — один этаж, внушительная, по меркам других строений, площадь. Симпатичная округлая крыша, покрытая на вид чем-то типа расплавленного камня и практически полное отсутствие спасительного чердака, как и входа на него. Местная овально-округлая архитектура в дань узору Богини уже примелькалась и не вызывала новых вопросов.
Онора подошла отворить массивную входную дверь. Я лезть вперед не стал, — неуместное время и место для проявления галантности, я не у себя дома совсем. И не прогадал. Передо мной впервые показался её завораживающий вид со спины, а именно: подтянутого молодого женского тела. Начавший реагировать организм быстро остудил разум, дорисовав картину семидесятилетней женщины под платьем.
