— Да. Видимо, тебя очень издалека к нам закинуло… — получил комментарий и очередной непонимающий взгляд от Оноры, но комментировать его не стал.
В отличие от Земли, материк на Наме практически не разделился по ходу её жизни, а сложным ломаным и извивающимся поясом охватил всю пятую сестрицу, получив от местных гордое и созвучное земному название Омир. Ледяные шапки и Омир разделяло два океана: сверху северный брат Ирс, снизу южный Арс. Люди, живущие в глубине материка, водную часть не разделяли и называли просто — Великий Океан.
Из-за двух спутников Хама и Гама, местных Инь и Янь, и буйства приливных сил Великий Океан постоянно штормило, что делало его очень неприветливым для мореплавания. Также не способствовали строительству морских городов и освоению островов титанических размеров хищные морские гады, всегда с нетерпением ожидающие отдаления от берега вкусных кораблей с диковинным материковым мясом.
Но, как меня заверила Онора, благодаря магии и лихим и отважным людям, мореходство все же было. А острова служили вотчиной местных удалых пиратов и прочих прячущихся от закона разумных.
— Дрого привез однажды из баронства мне вот эту замечательную вещицу, — сняла с шеи и протянула мне мерцающий голубой камень девушка. — Помог осевшему на материке капитану, которому докучали лесные хищники.
Я поднес камень к лицу и всмотрелся в его сияние. На миг передо мной предстала картина сражения в шторм отважной команды какого-то необычного, покрытого шипами плавучего средства и пытающейся сожрать его громадной и не менее шипастой очень дальней родственницы каракатицы. Завораживающая картинка была зациклена пятью секундами сражения, но при этом смотрелась ярко и захватывающе, как будто смотришь на участников сражения с соседнего корабля. При этом ощущения бьющего в лицо ветра, отдаленных криков и морской свежести накатывали вполне реальные.
Я с удивлением отодвинулся и вернул камень Оноре, стараясь вернуть ощущуения своего тела в «здесь и сейчас».
— Помогает пережить особенно жаркие дни. Правда, если долго смотреть, то начинает болеть голова… — улыбаясь, повинилась мне девушка.
После небольшой рекламной паузы местных артефактов вернулся к свитку.
Расположение на оптимальном от экватора расстоянии дарило Варне преимущественно прекрасную погоду весь год. Холодный и жаркий сезон, конечно, отличали, но расхождения по погоде на большей части территории империи были минимальны.
После свитков про общее строение местного мира я перешел к местному природоведению. Флора и фауна оказались крайне разнообразны из-за наличия магии в этом мире. Магия повлияла и на эволюцию животного мира, значительно ускорив мутации и приспособленческие механизмы, а жесткая конкуренция наплодила самых невероятных и искусных в зачистке своего ареала обитания чудовищ. Здесь были даже бесплотные сущности, в борьбе за место под солнцем отказавшиеся от физической оболочки и сконцентрировавшиеся на работе над своим магическим воплощением.
Пролистав бестиарий, я понял, что за частокол: пока я не раздобуду серьезное оружие и не приноровлюсь к нему, в одиночку лучше не выходить. Местные охотники, видимо, не уступают Чаку Норрису по твердости яиц. Отбиться от какой-нибудь зубастой твари, параллельно швыряющей в тебя огненными шарами — дело крайне непростое. Или не вляпаться в местный аналог гигантской росянки, которая, помимо дополнительных инструментов по смертоубийству вроде ядовитых шипов, умеет еще и становиться невидимой.
— И как тут вообще человечество выжило и сформировало общество? — тихо пробубнил я, чтобы не услышала что-то прибирающая в углу Онора, выбирая себе новый свиток.
Взял свиток по географии Варны — оный дал мне понимание о её внушительных, даже для моей страны с прошлого мира, размеров и неспокойных соседях.
На западе от океана до океана стеной стоял гигантский Великий лес, с мудрыми лесными жителями.
С севера располагались достаточно миролюбивые варвары, к которым я больше всего по описанию и подхожу.
В южном подбрюшье Империи, на выжженых песках экваториальной полосы, располагались земли кочевников ящероголовых, называемых местными «клыканами» из-за особенностей челюстей с внушительными клыками, последние считали человечину деликатесом так же, как и ценили любовь людских женщин, и на переговоры никогда не шли.
Чуть восточнее и повыше, в зоне, похожей на наши земные субтропики, начиналась более молодая и не менее крупная южная империя Андара. В голове при упоминании южной империи и просмотра картинок сразу заиграла песня «Арабская ночь. Волшебный восток. Здесь чары и месть, Отвага и честь. Дворцы и песок.».
На северо-востоке, прямо с границ аналога вымышленной Аграбы, начиналась горная гряда со всевозможными подгорными и горными обитателями. По ту сторону горы и Андары, как это полагается фэнтезийным мирам — проклятая пустошь. Результат последствий божественного вмешательства.
