Пока я размышлял и разглядывал плохо видимых в ночи вооруженных людей, кто-то из удачливых стражников вскрикнул, радуясь попаданию, и перепончатая тварь, вспыхнув фиолетовым, полетела вниз. Видимо, за отсутствием магов они здесь используют магические снаряды для луков и арбалетов. До зачарованного оружия и снарядов я в свитках еще не добрался, но уже с ними воочию познакомился. Впечатляет. Хотя инерция арбалетного болта такого летуна сама по себе может неприятно удивить, но болт, видимо, был с дополнительным магическим компонентом.
Постоял еще несколько минут и посмотрел, как счастливые стражники собирают небольшой отряд за добычей для выхода за частокол, громко и радостно переговариваясь. Попытался понять — почему напали на меня? Судя по реакции стражи, удивления там не было, поэтому, скорее всего, такое …вно иногда случается. Но все же не часто, иначе были бы приняты соответствующие меры, навроде тех же сеток.
С другой стороны, из всей немаленькой деревни, на сто пятьдесят, по моим беглым подсчетам, домов, выбор пал именно на меня и практически сразу после моего выхода со школы намекал, что акция спланированная. Акция устрашения от покровительницы? Как только я закончил мысль, сразу услышал недовольный мяу от того самого кота, что шмыгнул с соседнего подоконника, снова слившись с одной из теней.
Понял. Все же проделки прознавших обо мне завистников или оппонентов, — узнать бы, кто это, хотя с десяток процентов оставим теории вероятности на крайне неудачное стечение обстоятельств. В любом случае, впредь буду аккуратнее.
Следующее утро, завтрак и поход до школы прошли без эксцессов. Я еще раз попробовал получить «стартовое задание» у Барта, чтобы как-то отплатить за свое халявное проживание, ибо халявы не любил, но снова получил категорический отказ. Как я понял, Барт был охоч до историй про Безликую. Вот вернусь после приключений и отплачу ему за доброту интересной историей. А то пока и рассказать нечего, и знает он больше меня, хоть посланник тут вроде как я.
В школе с утра шли уроки. Детвора, сидевшая на занятиях, когда я проходил мимо открытой в класс двери, с интересом повскакивала со своих мест за партами и начала галдеть, показывая на меня.
— Лотар! Посланник! Паладин! — послышались разноголосые крики из помещения.
Мне даже приятно стало, и я на мгновение замешкался у двери, — столько в их глазах было уважения и благоговения. Не то, что у моих. Папка же вот он, практически каждый день дома, обычный такой, вовсе не похож на супергероя. Да и чего его ждать из тумана, вот с работы — можно подождать немного. Это у нас еще крепкая и взаимная любовь, а в некоторых семьях, где дети постарше, и вовсе ничего не интересно — деньги дает, жив, не лезет с вопросами, ну и ладно.
Взгрустнулось. Как они там, интересно?
Этой шумной импровизацией «и вот он я», видимо, сорвал урок какому-то суровому мужику и получил от него многозначительный недовольный взгляд. Быстро извившись перед преподавателем, я прошел в свою библиотеку.
Дверь оказалась не заперта, и за Онорой или тем более за недовольным срывом урока учителем назад идти не пришлось. Внутри на парте уже ждал стандартный для этого мира перекус и лежали отобранные мной фолианты. Вот, обо мне позаботились, а я им тут воспитательный процесс руиню. Надо как-то более основательно извиниться.
Уселся за парту и посмотрел на самые интересные свитки, оставленные на сладкое вчерашней ночью: «Тумановедение» и «Магия и её основы». Только взял в руки увесистый свиток по туманам, как в полной тишине неожиданно громко упал один из трактатов со стеллажа с литературой, принесенной местными жителями и не входящей в общеобразовательную программу. Подошел — на полу лежал жреческий трактат «О воле Её».
Трактат содержал общую информацию о заповедях, очень похожих на христианские «Не убий» и «Не укради», за исключением фокуса на предательствах из разряда «Не остави ближнего своего на прокорм или потеху твари» и еще нескольких похожих пунктах о взаимовыручке в, видимо, более частых и актуальных в этом мире критических ситуациях. А дальше раскрывалась воля Безликой — грубо говоря, свод прав и обязанностей её служителей, а также свод прав и обязанностей мирян перед ней и её служителями.
По трактату служители Богини должны были словом и делом помогать всем страждущим, при этом «не причиняя добра», то есть не пытаясь насаждать свою веру иноверцам, не стараясь помогать тем, кто не просит или просит не помогать. Ответственность деревенских была за эту помощь щедро рыцарей добра и света отблагодарить. С голоду точно не умрут. Но и выглядит это снова рациональнее нашего средневековья, где веру насаждали огнем и мечом.
