И сам, подавая пример, господин спрыгнул с трупа вожака, растворившись вспышкой Света. Лишь остаточный след, будто замедленный силуэт, остался на том месте, где он стоял ранее.
А затем Грагоны начали умирать. Молодой господин появлялся то в одном месте, то в другом, где-то раздобыв копьё и выкинув меч. Вспышки Света мешали тварям разбежаться, дезориентировали их и пугали до усрачки!
— Вы всё слышали! — посмотрел он на своих бойцов, подоспевших к этому моменту и заметно офигевших от увиденного. — Вперёд! Поможем главе!
С громким, воинственным рёвом, Воины и Подмастерья рода Потёмкиных ринулись в битву, куда позвал их господин. И их участие внесло на чашу весов весомый вклад. Для этих людей Грагоны были не опасны от слова совсем. Не тогда, когда за плечам опыт битв с более смертоносными тварями, иногда загулявшими ближе к границам.
Фёдор Петрович старался держаться ближе к господину, чтобы в любой момент его подстраховать, но с недоумением заметил одну простую вещь. Он, Ветеран и опытный воин, не успевал! Виктор Константинович был слишком быстрым даже для него! Обладателя дара Молнии!
Вот он проткнул гарпуном грудину одного из Грагонов, а вот он исчез и появился рядом с другим, ударом сияющего кулака буквально пробивая череп бронированной твари! Та взвыла раненным зверем, шипы, пропитанные паралитическим ядом, полетели в господина, но он опять исчез, чтобы в следующий миг отрубить заднюю ногу своему противнику мечом, которого у него не было!
Когда на поляне не осталось ни одного живого Грагона, а воющих подранков добивали бойцы, Фёдор Петрович выдохнул с облегчением. Стар он стал, чтобы так за молодёжью бегать, но господин его знатно удивил. Его дар это нечто! Такая скорость и мощь! И старик мог поклясться, что видел, как Виктора Константиновича один раз зацепило шипом, но… ран не было, да и на ногах тот стоял вполне бодро, а не упал на землю из-за действия яда! Как так-то⁈
— Хорошая работа, Фёдор, — коротко кивнул весь перепачканный в крови и потрохах господин, стоило подойти к нему.
— Благодарю, глава, — склонил голову старый воин. Он словно почувствовал вновь то самое, о чём вспоминал недавно. Ему не хотелось называть Виктора Константиновича по имени или просто «Господин». Только Глава и никак иначе. И это забытое чувство нравилось Фёдору, он будто вновь ощутил себя целостным.
— Тварей под нож, всё ценное достать, — благодарно кивнул он Сан-Санычу, с улыбкой подошедшего к ним и протянувшего главе флягу с водой. Тот набрал воды в рот, прополоскал и сплюнул кровь. — Затем грузимся и отправляемся в поместье. На всякий случай оставишь группу своих парней рядом с границей, Фёдор. Падальщики уберут за нами, но вместе с ними, на запах крови, может прийти кто-нибудь ещё.
— Принято, глава! — бодро ударил себя в грудь Фёдор и с широкой улыбкой пошёл отдавать приказы. Оспаривать он их даже не собирался, да ему и не хотелось. Глава сказал, значит так надо. Да и слова его логичны, как и сам приказ.
— Чего ты стоишь тут и лыбишься, Саша, как девка на выданье? — донёсся до него сухой голос главы. — Нож в руки и за работу! И мне один дай, я видел, что у тебя их два. Мой в бою сломался… Снова… Где вы весь этот хлам, называемый вами «оружие» берете⁈
Федор нервно сглотнул. Нельзя сказать, что их снаряжение было лучшим, но и худшим оно точно не являлось. Откуда в молодом господине столько силы, что добротные клинки не выдерживают?
— Значит, пока я разбиралась с проблемами нашего рода, ты, Виктор, создаёшь новые⁈
Моя названная сестра была недовольна. Восседая за столом простого, но уютного кабинета, чем-то навевающего воспоминания об Ордене и командоре, она прожигала меня раздражённым взглядом. Кулаки её были сжаты, в помещении чувствовалось резкое похолодание. Дар Светлана сдерживала, но должен признать, у этой девушки хороший потенциал.
Я спокойно стоял в центре кабинета, держа руки за спиной, а плечи расправленными. Не знаю, что сестра хотела увидеть в моих глазах или на лице. Возможно, раскаяние? Этого она не дождётся, банально нет причин. Я действовал так, как нужно. И так, как привык. Прежняя компания Виктора — обнаглевшая молодёжь, задницы которых требуют розг. В моей прошлой жизни того же здоровяка я бы банально прибил, а не устроил ему воспитательный процесс по доброте душевной. Да и Миходина младшего тоже, до кучи. Не можешь воспитать своего ребёнка — держи его дома, дабы не позориться.
— Я действовал так, как должно, — сухо произнёс я, а девушка скривилась. — Или за оскорбление не положено наказание?
— Кто-нибудь, кроме тебя это слышал? — вкрадчиво поинтересовалась она, взяла карандаш со стола и начала его крутить между пальцев. — Хоть кто-нибудь, кто сможет это подтвердить.
— Нет, — то, что Миходин мог слышать, я не стал озвучивать. Он мне не друг, скорее будущий враг. Да и уверенности не было стопроцентной.
