Это так не вязалось с его невысоким ростом и большими пушистыми ушами, что мне пришлось подавить очередной приступ ребяческого смеха. Я увидел, что и Рита прикусила губу, чтобы скрыть лёгкую усмешку, и откашлялся.
Бруно смотрела на нас обоих, как разочарованный родитель на своих ссорящихся в супермаркете детей.
— Извините, Бруно, — сказал я, как только смог успокоиться, и взял Риту за руку. — Мы готовы, ведите.
— Да, — поддержала меня Рита. Ей удалось взять себя в руки гораздо быстрее. — Веди, Бруно.
Бруно подозрительно прищурился и не спускал с нас глаз, даже когда мы снова двинулись по коридору. Я насчитал по меньшей мере десяток строгих взглядов, брошенных на нас через плечо.
— К нему нужно привыкнуть, — прошептала я Рите.
Моя будущая жена мягко улыбнулась, замедлив шаг, а потом и вовсе остановилась.
— Я сожалею о твоей семье, Макс, — сказала она и сжала мою руку.
— Всё в порядке, — уверил я ее и сжал руку в ответном жесте. — У меня нет никаких воспоминаний, чтобы о них скучать. Не было и нет. Живём дальше.
— И всё же, — сказала она, когда мы снова двинулись в путь, — пусть я знала своих родителей совсем недолго, а большинство воспоминаний уже поблёкли, но внутри у меня до сих пор ноющая пустота, которую очень хочется заполнить.
— Я понимаю, о чём ты, — пробормотал ей. А её слова отдались тупой болью и горечью глубоко внутри.
Остаток пути мы проделали в молчании каждый думая о чем-то своём. А Бруно был в отличном настроении и чем-то явно был доволен.
Честно признаться, к этому моменту усталость окончательно овладела мной, и я был рад, что меня есть проводник. Сам бы я тут плутал очень долго. Поместье это вам не коммунальная квартира или комната в общежитии. Коридоры казались совершенно одинаковыми, не было никаких украшений вроде статуй, старинных ваз или мебели, которые помогли бы отличить проходы друг от друга. Да и табличек на стенах не висело, ориентируйся как хочешь в этой громадине. Мы поднимались и спускались по лестницам, но в памяти это все слилось в бесконечный коридор. Я был сосредоточен только на том, чтобы кое-как переставлять ноги. Мы вышли из здания, прошли через внутренний двор и, наконец, оказались на кухне.
— Олли! — крикнул Бруно, врываясь в поварскую святыню. — Подай нам всем тушёного мяса, пока никто не умер от голода.
Довольно массивный мохнатый мужчина поднял голову, и я осознал, что передо мной… Ленивец. Сука, прямо как в мультике, один в один, неужели он будет таким же медленным? Да ладно… нет!
Мужчина сонно моргнул, и я осознал, что это так и будет. Кажется, мы его разбудили. Олли сидел, скрестив руки на груди и опустив голову на простой деревянный стол в центре кухни. Судя по множеству царапин от его огромных когтей на столешнице, это было его любимое место для сна.
— Оооо? — сказал ленивец, медленно поднимаясь и почесывая голову. Он максимально растягивал каждую гласную. — Уууу…
— Да, да, у нас новый Ашер, — перебил его Бруно и принялся наполнять четыре кубка вином из глиняного кувшина, стоявшего на столе. Ему пришлось встать на стул, чтобы дотянуться, и я подавил очередной смешок. — Давай отложим разговоры на потом и сначала поедим, а, Олли?
Повар снова медленно моргнул и кивнул, а затем прошаркал к большому камину, где над потрескивающим пламенем висел большой металлический котел. Он несколько раз помешал содержимое и медленно направился к месту, где на полке рядом с раковиной стояли миски.
— Садись, Макс, — Рита подвела меня к одной из скамеек и устроилась рядом со мной.
Я сел и едва не застонал — наконец-то получилось дать отдых уставшим и забитым кислотой ногам. Перенапряжённые мышцы сокращались в такт моему пульсу. Ноги болели так сильно, что я уже подумывал взять тесак, который висел на стене, и отрубить их к чёртовой бабушке.
Блин, я был сейчас готов убить за самую простую таблетку обезбола. Где ты мой ибупрофен…
Но его тут не было, так что пришлось довольствоваться вином, которое Бруно поставил передомной на стол. На вкус как чистый уксус, но даже так оно показалось мне райским нектаром.
Тушёное мясо, которое Олли наконец разложил по тарелкам и поставил на стол, оказалось ещё вкуснее.
Большие куски нежного мяса, распадающегося на волокна от прикосновения ложки, плавали в густом соусе, приправленном чесноком и розмарином, как мне показалось. Но я посмотрел на пучки трав, подвешенные к потолку, и ни одна из специй не показалась мне знакомой.
— Что это? — спросила я, заглушив наконец сильный голод. Теперь можно было не торопиться есть как культурный человек, а не дикий зверь, и даже завести светскую беседу за столом.
— Рагу из свинины с ягодами брусники и корнем ясеня, — сказал Бруно и отправил в рот что-то похожее на картофелину.
— Это восхитительно, — похвалил Олли, собирая остатки соуса с тарелки ломтиком хлеба. — Мое почтение шеф-повару.
— Я же тебе говорила, — заметила Рита, грациозно поднося свою ложку к губам. Это женское «а я говорила» работает в любой точке вселенной, да?
