Он жульничал, ничуть этого не стесняясь. Всадник, который уверенно держал второе место, ни с того ни с сего уступил его Бёрнсу и, скооперировавшись со своим соседом, набросился на меня.
Они немного отстали, чтобы зажать нас с двух сторон. Инстинкт Метеора подсказывал, что нужно ускориться, но я, поделившись с ним своей идеей, натянул поводья.
Я чувствовал, что он настроен скептически, но другого выхода у нас уже не было. Если бы мы не сделали этого, они превратили бы нас в отбивную.
Поэтому Метеору ничего не оставалось, кроме того, чтобы довериться мне. Как только они оказались достаточно близко, мы рванули вниз и спокойно полетели дальше, а они, не успев затормозить, врезались друг в друга и разлетелись, как два бильярдных шарика.
— Да! — ликовал я, но радоваться было еще рано.
Начался седьмой круг. Адлер вырвался на первое место, а между нами все еще был один всадник.
Наездник на пегасе с желтыми крыльями, занимавший второе место, петлял, не пропуская нас вперед. А потом этот злобный хорек вообще вытащил что-то из кармана и швырнул в меня.
— Эй! — железный шар с шипами просвистел у меня над головой. Такое вообще разрешено правилами? Я очень сильно в этом сомневался.
Уши Метеора дрогнули, и я ухмыльнулся, когда в сознании возник очередной образ, подкинутый гениальным пегасом.
— Я тоже об этом подумал, — недобро усмехнулся я, и мы приступили к делу.
Когда в следующий раз этот маленький засранец решил, что можно безнаказанно швырять в меня всякую хрень, я использовал факел как биту, и отправил снаряд туда, откуда он прилетел.
Пока этот хорек барахтался, пытаясь удержаться на пегасе, мы с Метеором пролетели мимо, не забыв пнуть его посильнее.
Он с криком сорвался и полетел вниз. Пегас ринулся следом, чтобы подхватить его. Надеюсь, он его поймает, не хотелось, чтобы даже такой человек погиб на ровном месте, но если нет — я не сильно расстроюсь.
Грохот пушки оповестил нас о том, что начался последний, восьмой круг. Мы с Бёрнсом были так близко друг к другу, что я мог протянуть руку и выдернуть перо из его головы.
Метеор нервничал и фыркал, мы врезались в противника и некое-то время неслись вперед бок о бок — каждый из нас так хотел победить, что мы отставили препирательства, лишь бы вырваться вперед.
Толпа, которой наконец-то дали настоящее зрелище, а не проплаченную постанову, ревела и ликовала.
Адлер попытался столкнуть меня с седла, я изо всех сил пнул его в ответ.
Достаточно было сбросить его с седла, чтобы прийти к финишу первым, но такой победы я не хотел. Нужно было раздавить его морально, максимально раздергать перед боем. Поэтому я сосредоточился на том, чтобы получить преимущество.
— Я убью тебя, Медведев! — Бёрнс слетел с катушек. Похоже, ему было все равно, каким путем идти к победе, поэтому он дважды протаранил меня своим пегасом, у которого, судя по горе мышц, главным преимуществом была не скорость, а сила.
Мы шли ноздря в ноздрю, только я был сосредоточен на финишной прямой, изредка краем глаза поглядывая на противника, а он, отвернувшись от меня, копошился и пытался что-то достать из-за пояса.
Хорошо, что я вовремя увидел блеск кинжала, успел дернуть Метеора в сторону, и Адлер не смог полоснуть отравленным лезвием по оранжевому крылу моего пегаса.
Из-за этого мы немного отстали, но зато я почувствовал вибрирующую энергию, курсирующую между мной и Метеором, даже перестал понимать, кто больше хочет надрать этому придурку задницу — я или мой конь.
До финиша оставалось совсем немного, в тот решительный момент нужно было ускориться. Я мысленно обещал Метеору горы морковок, новую конюшню, любую подружку, какую только пожелает — лишь бы он вложил все силы в последний рывок.
Несколько метров, всего несколько метров. Мы догнали Бёрнса, но оторваться от него так и не смогли. Я всем телом подался вперед, вытянув руку с факелом как можно дальше.
Впервые Адлер посмотрел на меня, как на серьезного противника. Его лицо исказило беспокойство. Кажется, до этого придурка только в тот момент дошло, что я реально могу вырвать у него купленную победу. Последовав моему примеру, он тоже вытянул вперед руку с факелом.
— Давай! — я пришпорил пегаса и снова дернул вперед руку. Да так сильно, что в плече она чуть не вылетела из сустава.
С ослепительной вспышкой мы пролетели финишную черту и факел, до этого горевший ровным голубым сиянием, вспыхнул, как гигантский бенгальский огонь.
Черт.
Кажется, Шелли что-то говорила об этом.
Та самая вспышка!
Да!
Толпа обезумела от восторженных криков, а я просто стоял и улыбался, глядя на свой искрящийся факел.
— Нет! — истерично вопил Бёрнс. Он кричал, размахивал руками, а потом вообще выбросил погасший факел.
Думаю, ему хотелось бы убежать, чтобы зализать раны и подготовить новый план расправы со мной и повелителем, но к нему было привлечено слишком много внимания, и он не мог пренебречь торжественной частью мероприятия.
