Мы пошли по улицам старого города. Там, где мы вылезли из колодца, город был похож на деревню — грунтовая дорога, одноэтажные покосившиеся домики из дерева, но чем ближе мы подходили к центру, тем богаче выглядели дома. Вскоре мы шли по брусчатке, иногда прижимаясь к стенам, чтобы нас не задавили кареты. Местные лорды вообще не смотрят, кого давят, полиции на них нет… Ну и чем ближе мы были к центру, тем больше было людей. И парадокс — тем больше было бедняков, вымаливающих милостыню. Люди в порванной одежде сидели на кучках соломы, и били поклоны каждому проходящему мимо, моля о «горбушке хлеба и стакане водицы». И тут проявилась наша первая ошибка. Мы выглядели слишком богато — магические руки, чистые цветные одежды. Для попрошаек мы стали главной целью. Вот, один мужичок с кучей дыр в зубах и стойким перегаром вцепился в стальную руку Каси.
— Увжаймая гспожа, подайте милстыню, благослов…
Каси в ужасе отшатнулась, смотря непонимающим взглядом на мужика. И задала логичный, с её точки зрения, вопрос:
— А почему ты не в поле?
Мужичок обрадовался этому вопросу, и с улыбкой произнес:
— Дык инвлид я, вона, ноги нету!
Он показал на завязанную правую штанину. Вот только толстовата его «культя» по сравнению с другой ногой. Но у Каси были свои мысли.
— А из дерева выстругать? Руки ведь есть?
— На глову обиженный, мил госпожа. Подайте болезному на горбшку хлеба и стаканчик водицы…
Каси обернулась к нам. Мы не вмешивались, но и мужик сразу руку Каси отпустил, как на него обратили внимание, так что её право — выслушать его. Так вот, Каси спросила у нас:
— Что делать?
Разум хмыкнула и довольно громко начала рассуждать.
— Ну, зубы он потерял от хмельных напитков, и несоблюдения норм гигиены. Ноги у него целы, вон пальцы торчат. Вывод один — нахлебник. Пойдем, настоящих страдальцев ты не найдешь. Просить милостыню — тоже бизнес…
Мы двинулись вперед, а мужичок за нашими спинами буквально рассвирипел.
— Ну и пожалуста! Бросайте, бросайте бедного сиртиношку, пусть мрет от голода! Знайте, смерть моя — это ваш вина будет! Вы будете виноваты!
Мать… Я видел, как вздрогнула Каси, да что там я, все побирушки. И они восприняли это по-своему. Как сигнал к атаке. Со всех сторон начало звучать: «Вы будете виноваты в нашей смерти», «Ваша вина в нашем голоде»… И каждая такая фраза била по Каси, как плеть. Я видел, как её руки дрожат, и медленно тянутся к шее. Но спустя секунду по улице раздался вой, оглушающий и пугающий. Побирушки испуганно вжались в стены. Я прочистил уши и повернулся к Игле.
— Хоть предупреждай, прежде чем применять Вой Баньши.
— Забыла. Прости.
В гробовой тишине мы вышли на главную улицу. Город будто расцвел — чистые улочки, красивые, сверкающие на солнце камни и вывески, красиво одеые люди. Однако я услышал, как Игла тихо прорычала:
— Воры.
Воу. У нее есть пунктик на счет воров? Не знал. Впрочем, деньги мы не брали, а оружие у нас не так просто… Так, стоп, где мой плащ? Только что в руке был! Активация… Из толпы раздался визг, и вверх взлетает серая сильно потрепанная тряпка. Ну да, мой плащ. Аэромантия, и плащ «волшебным» образом сам складывается и приземляется мне в руку. Тут же к нам подскочила девушка в откровенном наряде.
— Вай, хороший маг, сильный маг, да только судьбы своей не знаешь, позолоти ручку, все тебе нагадаю…
Так, я постепенно начинаю соображать. Я прямо говорю девушке:
— Простите, мы не взяли кошели. Нет даже мир-хамы.
Девушка фыркнула, пробормотала «очередные идиоты» и исчезла из поля зрения. Что удивительно, после моего заявления вокруг нас стало намного меньше людей! И постепенно мы прошли в нужный нам район.
Город вновь менялся. Застройка становилась все более плотной, и все менее аккуратной. Вскоре небо превратилось в узку полоску между крышами домов. А сам дома очень сильно страдали. Почти на каждом были различные похабные надписи, поломаны двери, выбиты ступени и поручни. Даже дорога представляла из себя кучу ям. Вдруг в одном из окон послышался плеск, и в нас полетела грязная вода. Я увел её в сторону, думая, что нам просто не повезло. Однако подняв взгляд, я увидел разочарованную женщину. Как будто она мечтала кого-нибудь облить. Не успели мы пройти еще пару шагов, как анналогичный плеск послышался из другого окна. Другая женщина выплеснула на нас помои, но и их я увел, чем вызвал недовольство. Так… Третье ведро помоев я не вытерпел — и струя вместо земли вернулась в окно, вызвал матерные крики, но зато весь наш последующий путь был чист! Недолго. Через два поворота перед нам возникло пять небритых и немного пьяных личности.
— Слышь, ты, хуелдун! Ты мою жинку помоями облил?! Отвечай, сука!
— Нет.
— Пздишь. А я эт не люблю… Пзди его, ребзя! Ой…
Не знаю, что там за «пзди», но, видимо, что-то нехорошее. Поэтому перед каждым появился стальной шип, демостративно упирающийся в кадык. Мужики все поняли и поспешили удалиться.
