Оливио подивился проницательности журналиста, тихонько призвал силу и попробовал посмотреть на него особенным взглядом. Ага. Ну так и есть. Не маг, конечно, но избранный богами. В данном конкретном случае – Судией. Ну, оно и к лучшему. Значит, не успокоится, пока это дело не раскрутится на полную катушку.
Паладин придвинул к нему сложенные листки:
– Ознакомьтесь, сеньор Ньета, и сами решите, годится ли вам это или не стоит ваших усилий.
Журналист развернул бумаги и быстро прочитал. Оливио наблюдал, как меняется выражение его лица. Под конец чтения оно сделалось похожим на морду охотничьей собаки, учуявшей след красного зверя. Сеньор Ньета поднял голову, пригляделся к Оливио и сказал:
– Это затронет многих. Очень многих, сеньор, хм, Альбино. В Ийхос Дель Маре в свое время побывала чуть ли не половина плайясольской и кьянталусской знати. Да и из других провинций тоже… И я полагаю, почти все они возмутятся и сочтут эту публикацию страшно оскорбительной для своей чести.
Оливио прикрыл глаза:
– Их честь была оскорблена ими же, когда они следовали обычаям этой школы. Не тем, что их там унижали, а тем, что они сами там унижали других. Поэтому мне плевать на такую честь. Мне просто хочется, чтобы эту поганую школу прикрыли, и чтобы больше подобное нигде не повторялось.
Журналист провел пальцем по подписи:
– Хм… Но Оливио Вальяверде ведь может пострадать в результате этого скандала. Ему могут угрожать, его даже могут попытаться убить – как это делают кольярские контрабандисты с теми, кто нарушает омерту. Здесь ведь то же самое.
Джамино с тревогой посмотрел на Оливио, но тот скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и невозмутимо сказал:
– Оливио Вальяверде умер, его отец сам об этом публично заявил.
Журналист только хмыкнул, многозначительно глядя на Оливио, но тот добавил:
– А паладин Оливио Альбино на эти угрозы кладет с прибором. Паладин Альбино посвящен Деве и служит королю и богам, и любой, кто посмеет ему угрожать и тем более попытается убить, будет наказан… как это случилось со Стансо Канелли. Ведь очень поучительная история, не правда ли?
Пабло Ньета покрутил бумаги в своих красновато-коричневых пальцах, улыбнулся широко:
– Отлично. Пусть разразится буря, – он спрятал эти два листка в свой большой бумажник. Отпил кофе и взял третий листок, обратился к Джамино:
– Сеньорино, вы вполне осознаете последствия, которые будет иметь публикация вашего письма?
Мальчишка кивнул. Стиснул ложечку, раздавил ею несколько крошек от пирожного на блюдце, и сказал:
– Если последствием будет позор для дона Вальяверде, то я этого и хочу. Пусть опозорится. Он это заслужил.
– Но ведь это ваш отец, – прищурился журналист.
– Оливио Вальяверде он тоже отец, но сами же видите… – мальчишка посмотрел ему в глаза. – Пусть и получает за то, как со своей семьей обращался. Нам-то уже хуже точно не будет. Он ведь нас с мамой чуть ли не в одном исподнем выкинул на улицу, из-за одних только необоснованных подозрений. А до этого бил ее и унижал. Мама будет требовать проверки моего происхождения, развода и компенсации. А мне… мне все равно. Я его больше никогда отцом не назову, никогда, что бы там проверка ни показала.
– Хорошо, сеньоры, – Ньета спрятал в бумажник третий листок, а сам бумажник упаковал во внутренний карман камзола. – Завтра я начну с истории о кровавой магии. А потом постараюсь раскрутить все остальное. А ваши откровения, сеньорино, я в «Зеркало» отнесу. Простые люди его больше читать любят, чем «Горячие новости», и вам будут сочувствовать. Возможно, настолько будут сочувствовать, что в день судебного заседания королевского арбитража в зале будет много неравнодушной публики. Это я вам могу обещать. И кстати… если ваша матушка пожелает со мной встретиться и добавить подробностей к вашему письму, я всегда к ее услугам здесь сразу после вечерни.
Он надел шляпу, собираясь уходить. Оливио сказал:
– Сеньор Ньета… вам ведь тоже могут угрожать.
Журналист опять широко улыбнулся:
– Я к этому привык, сеньор паладин. Я не боюсь.
– Все равно. Если вдруг окажется, что вам нужна помощь, или что ваша жизнь в опасности, то меня всегда можно найти в казармах при дворе. Если надо, мы с друзьями вам поможем.
– Благодарю, сеньор Альбино, я запомню, – журналист поклонился и ушел.
Оливио взял чашку, отпил кофе, заел печеньем. Потом сказал:
– Вот мосты и сожжены. И ладно. Ну, куда дальше двинемся?
Джамино тоже допил кофе, призадумался и спросил:
– А правда, что в столичном зоосаде есть элефант? И на нем можно покататься?
Паладин пожал плечами:
– Честно говоря, понятия не имею. Я до сих пор ни разу там не был. Так что пойдем, самому интересно.
Он встал, надел берет, попрощался с сеньорой Боной и вышел из кофейни следом за Джамино, размышляя, пристойно ли будет паладину прокатиться на элефанте, если, конечно, элефант имеется и на нем можно кататься.
