- Да, конечно, - Натка уже поняла, с кем имеет дело. В её подъезде жил один такой сумасшедший... девочка не помнила его настоящего имени, а то, которое он называл ей при встрече, постоянно менялось. Чёрный, заросший длинными волосами он часто бегал с первого на последний этаж и бормотал непонятные слова. Однажды соседи говорили, что он под Новый год ушёл искать какую-то ему одному ведомую москву и, конечно, замёрз в дороге.
- Ты мне понравилась. Я хочу подарить тебе игрушку. Её я сам сделал, - Гришка порылся в карманах и вытащил маленькую подушку. На её наволочке была вышита загогулина, отдалённо напоминающая букву Г, а может, Натке просто уже не могла почудиться другая буква.
- Интересно, - улыбнулась она, рассматривая подушку, - и тебе не жалко для меня? Всё же видимся первый раз в жизни...
- Выбрось, - отрезал Сорвил, - знаешь, из чего это? Из его волос. Он сбреет намечающуюся бороду и ей набивает подушки. Гадость, правда?
- Зато всё идёт в дело, - нисколько не смутился Гришка, - всё равно ведь выкидываешь...
- Нет, возьми, пожалуйста... - наотрез отказалась от такого подарка Натка, - знаешь, подари кому-нибудь другому. У тебя, Сорвил, где можно руки вымыть? Я... ненадолго.
- Прямо и направо, - отмахнулся парень, - простыню не потеряй.
На третий день существования её Палаты появился потрёпанный помятый мужчина лет тридцати пяти в очках с треснувшим стеклом и проволокой вместо дужек. В большом курносом носу незнакомца росли непроходимые заросли.
- Не хочешь почитать книжку? - немного помявшись, начал он. - А то у меня есть немного. Я вроде как здесь библиотекарь. Представляешь, предлагаю всем, и никто не берёт. Боятся что ли, что ещё больше спятят, не понимаю. Здесь всё так сложно...
- Если боятся, значит, не спятят, - пожала плечами Натка. Ей было всё равно, что происходит здесь. Читать ей не хотелось, это в прошлой жизни она любила ходить в библиотеки, проводить там свободное время. Да и из этих книг, которые предлагает непонятный незнакомец, может в любой момент выползти змея и ужалить её.
- Владлен Коринец, Влад для друзей, - улыбнулся мужчина, заметив нерешительность девушки. - Впрочем, можешь называть меня другими именами, я не обижусь.
- Я Натка, - пожала плечами девочка. - Впрочем, не знаю, важно ли это здесь. Завтра мне скажут, допустим, что я Наполеон, и я стану Наполеоном. Так лучше, когда слушаешься, потому что только хорошие девочки слушаются.
- Вот у меня есть "Война и мир", возьмёшь? - Коринец не настаивал, его сухой спокойный голос был похож на голос официанта, который приносит меню.
- Это сложно, - зевнула рыжеволосая девушка, её слова сейчас были похожи на бесцветную лексику Влада, - я со школы помню как там всё сложно.
- А легче ничего нет, - вздохнул её собеседник, словно бы припомнив вдруг все книги, которые у него были. - Ничего нет, и не будет. Вот есть "Палата номер шесть" - это про нас.
- Про нас? - Натка взяла тоненькую книжицу, - такая тонкая, а нас много...
- А ты попробуй написать больше сейчас, - Влад подёргал волосы в носу и прибавил, - я бы не сумел.
Он когда-то писал фельетоны в районную газету, но теперь позабыл, с чего надо было начинать. Кажется, какая-то интересная мысль, её надо постоянно ловить, но какие мысли могут быть здесь?
Воспоминания всё реже удавалось сложить в цельный эпизод, они рассыпались как выбравшиеся из будильника минуты и разбегались кто куда. Девушка не пыталась их собирать. Для неё было радостью то, что она помнит другой мир, расстелившийся вне этой палаты, она, Натка, хорошо знает, что он существует.
- Мы с ним помолвлены, - холодно произнесла Натка, - устраивает такой ответ? Или пояснить во всех подробностях?
Стас совсем померк, словно светило во время полного солнечного затмения. Но и закрытый луной, он ещё пытался бороться.
- Как с кольцами, загсом и прочей ерундой? - вырвалось у него. Новость потрясла парня, опрокинула навзничь, он пытался сохранять спокойствие, но это ему не удавалось. Казалось, что от волнения на его лице должно обязательно что-то проступить, и Натка, конечно, всё прочитает и поймёт.
- Ещё раз назовёшь это ерундой, больше не стану с тобой разговаривать, встану и уйду, - начала было Натка, но потом сообразила, что одна она вряд ли найдёт дорогу к остановке, и умолкла.
Дождь между тем перестал. Его нечёткий безобразный почерк остался лишь на разбитом оконном стекле да в Наткиной бессвязной памяти. Потом она долго будет пытаться прочитать эти записи, но они уже будут размыты.
- Вспомни оконные стёкла не дай им тебя разломать, - как-то вскользь проговорил Стас. Голос его звенел, разбиваясь на тысячи капель. Может быть, поэтому потом Натка его вспомнит.
Влад открывал рот, но слова не текли, они тоже были размыты и сливались с отдельными всхлипами Ретли, тихой речью Лизы, бормотанием Колина, забежавшего в гости. Натка ничего не отвечала, она уставилась в окно и принялась считать дождевые капли.
- Знаешь, чего я хочу? - проговорил Стас и загадочно улыбнулся, предлагая девушке порыться в его мыслях.
- Нет ничего нового? - поморщилась она, - Надоел, честно.
