Вечные ремонты дорог — долгая тема для дискуссии, а не заделанные дыры после — тренировка всех известных и неизвестных матов. Повторив самые популярные из них, Жером вышел из машины. Осмотрев масштаб трагедии, оценив его как страховой случай и сделав фото на память с ямой, мужчина продолжил путь к своей цели. Но подъезжая, карма подкинула еще один ремонт-дорог, направив его объезжать вокруг всего поселка. Мужчина, не интересующийся астрологией, подумал о возможности ретроградного Меркурия, полное взаимонепонимание с Венерой и весьма ощутимое влияние Марса на сферу отношений. Настроение было уже не таким приподнятым, Жерому хотелось просто добраться до места.
Как только появилась крыша нужного дома, мужчина почувствовал прилив сил и остроумия и зачесав волосы назад, Жером пошел атаковать.
Постучав в металлический забор, гость начал свое разученное в дороге приветствие: «Эй, хозяйка подходи, да водою угости; я париниша — хоть куда! Есть канистра у меня». Жером остановился, пытаясь рассмотреть и расслышать признаки жизни, но кроме жужжания пролетающей мимо пчелы, другой жизни обнаружить не удалось. Он еще раз постучал в забор — но ничего. Он стал рассматривать дом в небольшой проем: света не было, дым из трубы не шел.
— Что вам здесь надо? — Жером обернулся и увидел мужчину лет пятидесяти.
— Тут ведь девушка живет? Я к ней.
— На что она вам?
— Может я жених ее, — сказал Жером с улыбкой.
— Был бы женихом, знал бы где невеста.
— Я правда в гости. Не знаете куда исчезла?
— Нет ее, уехала вчера.
— Как уехала? Она ж тут живет.
— Ну так — взяла и уехала. Может от женихов незваных, а? — сказал мужчина подмигивая.
— Понял, спасибо.
— Не за что. Но на будущее — если б мне такие частушки пели, я тоже от такого жениха сбежал бы. Меняй репертуар, — сказал мужчина и ушел.
День 5
«За рулем нельзя плакать, пусть даже если машина не на ходу», сказала себе Милана, провожая взглядом исчезающий свет задних фар знакомого Майбаха, и как только он совсем пропал, забрав собой надежду на возврат, девушка заехала на свой участок.
Она вышла из машины не сразу, в голове рисовала как могла снова выехать и догнать Жерома, сказать «вот она я». Но все ее облачные мечты уничтожило рацио: «догнать и глупо улыбаться? Он же тебе никто?! Гоняться за незнакомыми случайными в твоей жизни мужчинами? Ведь для него это все игра, несерьезно. Зачем же дарить себя и унижаться перед человеком, который не оценит тебя?» «Но он же приехал сейчас?! Но он же был рядом, когда мне было плохо?!» «Ну что ты! Да для него это развлечение после работы. Например, кто-то читает, кто-то играет в приставку, а он ездит на своем Майбахе к тебе. Кстати, его ли Майбах, а? Ты же документы не видела. Может машина на жене? Ведь нельзя утверждать, что мужчина при таком состоянии, внешними данными и возрасте ходит по миру без женщины на пару? Еще и бабник. Он же не знает ничего о тебе, вдруг ты девочка-простушка, из глубокой деревушки, а ему — в коллекцию диковинка, а? Пораскинь своими прекрасного серого цвета мозгами, и пусти пулю тому единорогу, который отправлял тебя догнать бабника-сердцееда-искусителя-беспринципника.»
Когда поток сознания закончился, Милана обратила внимание, что наступил вечер, что птицы и проселочные собаки перестали издавать звуки, и только ветер бродил по верхушкам сосен напевая колыбельную.
После последнего визита, когда Жером успокаивал девушку, Милана старалась больше отдыхать и меньше рассуждать. Она ела эклеры, пила кофе, гладила кошку. Мозг категорически не пускал образ Макара, и больше придавал веса образу Жерома. Так прошел один день.
Следующим днем она решила съездить в город — забрать машину с ремонта, сделать кое-какие покупки, увидеть близки. Когда все пункты были выполнены, было уже слишком темно возвращаться в деревню. Милана позвонила подруге, и подхватив с собой риоху, поехала к ней. Она не рассказала про Жерома, да и что говорить? Он же тучка, а тучи делают лишь красивый пейзаж в рамках нескольких минут. Так пусть же этот пейзаж будет лишь в ее голове. Про Макара она сказала, что «есть сложности, и все непонятно».
Повезло, что подруга была больше настроена говорить, чем слушать. Она делилась долгими рассуждениями о бывших, настоящих, потенциальных, не случившихся, не досягаемых, упомянула про нелюбимых и надоевших, и заканчивала вечер оголив дно второй бутылки вина и секретной, известной лишь ей одной, информацией про мировое господство.
Естественно, выезжать рано утром было не реально, а вот в три часа дня — самое то. Ближе к пяти часам она уже стояла возле своих ворот провожая глазами машину, теперь уже важного в ее жизни человека.
