— А что вы хотите сделать? Вы отдаете себе отчет за чем вам нужен это человек? Если вы его не любите и не хотите быть вместе, и при этом случилась такая ситуация, что вы ждете от дальнейших отношений? Хорошо, вы померитесь. Дальше что? Дружба? У вас не будет дружбы. Оставьте как есть. Вы сейчас в не самом лучшем душевном виде. Честно, вы сегодня вообще не в каком виде. Прейдите в себя, а потом делайте шаги, — странное чувство посетило Милану: даже ядовитые и не лестные высказывания Жерома не воспринимались с ненавистью, скорее было ощущение, что «ему можно так говорить». Но у нее и правду не было сил о чем-то еще думать.
— Ладно, Милана. Мне надо ехать. Вы стали приходить в себя, и в целом похоже, что вы сможете о себе сейчас позаботиться.
— Ночью? Куда вы поедете?
— Домой. Куда еще, — с улыбкой в голосе ответил Жиром, — Кстати, да — я ведь привез эклеры. Они в холодильнике. Прописываю вам есть один эклер в час обильно запивая кофе. Так вы быстрее поправитесь.
В доме еще было темно, Жером подсвечивал себе дорогу к двери телефоном. Милана провела его до калитки. Мужчина повернулся посмотреть на нее. По сути он видел только бледные очертания, подсвеченные ночным небом.
— Приходите в себя побыстрее. Вам не идет быть больной, — сказал он и уехал. Милана ждала, когда огоньки фар скроются из виду. Но она заметила не достающий элемент их прощания — он не сказал вернется ли он еще.
Интермедия
Что есть мысль? — Импульс.
Что есть решение? — Ответственность.
Наши мысли — это «привет» нашего опыта и подсознания. Они выстраивают сложные цепочки, узоры, которые определяют план наших действий, наших решений. То есть — формируется заготовка нашей ответственности. Пока импульсы блуждают в просторах нашего сознания, мы их архитекторы, и только мы можем задать им форму. Когда проект покидает свою обитель, мы, люди, из архитекторов превращаемся в рабов, так как ответственность за свои действия теперь диктует нам свои условия.
Но рабство частично контролируется уровнями вовлеченности, сердечности, умением отпускать. И самое главное: нет шкалы, на которую можно опереться, чтобы понимать: «если я это делаю, я хороший человек», или «если я не сделаю так, а кому-то очень надо, то я буду плохим» — к сожалению, никто никогда не сможет гарантировать нам правильность ходов в шахматной игре с жизнью.
Стала ли Милана плохим человеком, выпустив гнев?
Стал ли Жером хорошим, приручив человека, пока все было весело?
Прошло примерно два дня, Жерома не было. Он объяснял себе свое отсутствие, что у него много работы, много иных очень важных дел, и вообще— зачем брать ответственность за человека, которого он едва знает, а вдруг она загонная? А если он пустит ее ближе, и она усложнит его жизнь — ведь не собака же, не выкинешь. Импульсы в его голове рисовали сложные механизмы потенциальных отношений, возможных разрывов, потерь физических и моральных. В какой-то момент Жером словил себя на мысль, что загоняется не меньше, чем отвечающая в его голове Милана, имеющая черты, дорисованные его мозгом. А что он в целом о ней знает? Милая, с чувством юмора, расставшаяся с парнем, живущая на даче и палящая листву. Но как же можно нарисовать полный портрет человека по этой информации?
Импульсы, они же мысли, очень страшная вещь. У них есть доступ к нашим фобиям, унижениям, слабостям. Они мечутся, запугивая нас взять ответственность, нажимая на все больные точки. И в этот момент человек думает, что перед ним стоящий оголяет все его естество, в поиске самого уязвимого, не задумываясь, что как раз в этот же момент стоящий пытается прикрыть свои собственные раны и шрамы.
Жером думал, что ему повезло, ведь обнаружил несовершенство своей загородной феи раньше, чем она его. Но в чем ее несовершенство? — полоска пепла на щеке? Самопоедание за поступок? Ее страх перед людьми? Да вот же — страх перед людьми. И она сама сказала ему об этом, то есть оголила себя. Но тогда разве это несовершенство?
Он блуждал в своих рассуждениях и вычислениях. И больше всего его беспокоил факт, что он не может отказаться от мысли о Милане, что он не хочет забыть эту дорогу к ней, и что все его «очень важные дела» стоят колом потому, что мозг зациклен на одном. Решение пришло — надо ехать, разговаривать и брать ту ответственность, которая будет вытекать из этого разговора. Следующим утром, после этих размышлений, Жером утопил педаль в машине, и ехал по уже известной ему дороге.
Настроение было приподнятым. Он представлял, как она удивиться его появлению, возможно что-нибудь сострит, он снова придумает шутку, связанную с канистрой, а потом… Только не это…
