— Иду уже. А ты, Ян, можешь, если желаешь, у меня в кабинете подождать. И выпей успокоительного, а то ты что-то нервный сегодня. Всё будет хорошо. — Он похлопал его по плечу и сразу отошёл.
«Вот и хорошо», — подумал Ян, готовый уже прибить доктора на месте за его нерасторопность.
— Арчи, закончи всё сам. Я задержусь. Нет. На совещание, думаю, успею, если что распускай. Я сообщу.
Убрал телефон. Потёр лицо.
Что же так долго?
Сегодня его железное терпение было похоже на клубничное желе.
Он — то успокаивался, то вспыхивал, как порох; то сидел спокойно в кресле, то вскакивал, наматывая круги по кабинету главного врача.
Ну, съела она что-то… Ну живот заболел, расстройство… Чего так долго тогда?
Собственные уговоры не помогали, беспокойство затопляло с головой.
На пятнадцатый раз он согласился на чашку чая, предложенную слишком активной секретаршей. Но только затем, чтобы она от него отстала. Не помогло. Потом она притащила ещё сахар, спросила про сливки, а когда он отпил половину чашки, вспомнила про ореховое печенье. В конце концов, ему надоело миндальничать, и он сказал ей всего три коротких слова, после которых её как ветром сдуло. Больше она не появлялась. Даже шефу чай не предложила, когда после неопределённого количества времени он вошёл в кабинет.
Радовало, что без лишних предисловий док приступил к обсуждению предмета его беспокойства.
— Ну, Ян, как мы и предполагали, острая интоксикация. Гастроинтестинальная…
— Стоп! Ты мне нормальным языком скажи, что с ней было. Как она сейчас? И что мне с ней делать дальше?
Тим вздохнул и потёр лысоватую голову.
— Отравление. Острое отравление. Слава Богу, она постепенно пришла в себя и не впала к кому, а то пришлось бы делать переливание крови. А так, мы промыли желудок, сейчас она под капельницей. Дыхательная система постепенно восстановится. Да в общем-то, через… дня три будет как новая.
— А чем?
— Предположительно грибами.
Ян с сомнением воззрился на доктора, проверяя, шутит ли он.
— Чем? Ты сказал?.. Грибами?.. Это всё из-за каких-то долбанных грибов?
— Отравление может произойти даже при употреблении съедобных грибов, перестоявших на корню или длительно хранившихся сорванными. Такие грибы могут стать ядовитыми в результате гнилостного разложения белков, в них образуются азотистые ядовитые вещества, аналогичные по своему действию птомаинам, — последовали терпеливые разъяснения.
— Но из-за грибов… Так сильно… ты видел, она же вся зелёная была. Я думал, вообще… не довезу её… — Ян растерянно осознавал то, что яростно пытался отогнать от себя. От мысли, что он мог потерять её из-за такой ерунды, окатило ледяной волной, а потом бросило в жар.
— Понимаешь, восприимчивость к грибному яду различна. Одни спокойно могут употреблять в пищу грибы, относящиеся к ядовитым. Другие же, как, например, Эванджелина, плохо переносят даже съедобные грибы. Этим объясняется тот факт, что иногда из людей, одновременно употребляющих в пищу одинаковые грибы, заболевает только один человек. Я так думаю у неё непереносимость грибов. Не всех, конечно, но отдельных видов точно. Нужно установить, какие именно она ела. Пока она не может вспомнить.
— Поверь, я это сделаю, — с угрозой в голосе пообещал Ян.
— Знаешь, тебе повезло. Найди ты её чуть позже, и неизвестно чем бы это закончилось.
— Ясно. Всё ясно. Пиши мне «правила поведения» в ближайшие дни для её скорейшего выздоровления.
Доктор деловито и грамотно проинструктировал собеседника, вручив пачку рецептов.
— Энтеросорбенты — это для неё основная «еда». Купишь что-нибудь из этих. — Он кивнул на листики с рецептами. — По фармакологическим свойствам они практически идентичны. Сейчас к ней не ходи, когда систему снимут, тогда и можно.
— Я тогда отъеду по делам, но приеду. Поздно.
Док вздохнул:
— Грант, ты, как всегда, — ярый нарушитель правил. Ладно, предупрежу, чтобы тебя пропустили. Кстати… — Джеферсон оживился.
— Нет. Некогда. Даже не начинай.
— Ты ещё два месяца назад должен был явиться. Ну, и зашёл бы заодно к окулисту, раз уж так вышло, что ты здесь.
— Да нормально у меня всё. Так же как и было. Так что, напрасно таскаться по больницам у меня нет времени. Всё давай, спасибо. Но я тебе позвоню, если что. — Ян убрал бумажки с рецептами в карман и поднялся.
— Конечно, звони, Ян. Пусть она переночует здесь, а завтра я её выпишу.
Джеферсон уже проводил взглядом Яна, как дверь ещё раз приоткрылась.
— И Тим…
— Понял. Могила.
— Не сомневаюсь, — подтвердил Ян, и он, действительно, не сомневался, что тот умеет держать язык за зубами, но лишний раз напомнить ему об этом не мешало.
— Ну что там? — Билли обеспокоено повернулся к Яну.
— Уже всё в порядке. Почти. Вроде бы. Давай в офис. Можешь не ползти, но и не торопиться сильно.
— Ну, ты там сказал, чтобы с нашей Эвой обращались как положено? — Не унимался Билли.
— Сказал.
— Это хорошо. Это правильно. Нужно чтобы всё в порядке было. Как надо, — приговаривал Билли, выезжая на центральную магистраль.
