Вот где со всей силой развернулся его талант, присущий любой творческой личности. Свои любовные встречи он проводил по определённому плану. Залогом успеха было кредо — один цветок. Ни о каких букетах, бутылках вина и конфетах речи быть не могло. Скромный инженер без премиальных, мог ли он это себе позволить? Даже чтобы обеспечить для свидания один цветок в день, приходилось как-то изворачиваться. Весной, летом и осенью — до конца сентября — он приспособился покупать по цветку после работы у одной бабки в частном доме, по дороге из проходной на автобус. Бабке он сказал, что каждый день приносит жене цветок, и та, от умиления, установила ему цену по 10 копеек за штуку, независимо от сезона и сорта цветка. Таким образом ветка сирени в мае и роскошная красная роза в июне обходились ему по одной цене. Это была первая и последняя удачная торговая сделка в его жизни. Тяжёлые времена наступали в конце сентября, когда отцветали последние астры. Приходилось покупать гвоздики по рублю у грузин в переходе, благо они не переводились всю зиму. Теперь по утрам, притворно негодуя и жалуясь на страшный аппетит из-за холодов, Борис Николаевич заворачивал себе бутерброды, экономя на заводской столовой. Пришлось переходить на сокращённый график встреч: вместо пяти дней в неделю использовать два или три, в зависимости от состояния финансов. В результате любовная жизнь Бориса Николаевича зимой замирала, как и всё живое; но зато он мог уделить больше внимания дочери, и они читали друг другу любимые стихи наизусть, которые потом Борис Николаевич декламировал подругам в минуты любовных вдохновений. Поэзия в сочетании с кредо «одного цветка» и привлекательной внешностью (Борис Николаевич был худощавым шатеном, без унции лишнего жира, и, когда улыбался, на щеках появлялись детские ямочки) обеспечивали ему успех у любой, самой красивой женщины отдела, включая секретаршу главного инженера.
Борис Николаевич не мог не понимать, что решение семьи эмигрировать в Израиль разрушит его хрупкую, построенную с таким трудом систему личной жизни; но то ли технологические процессы надоели окончательно, то ли его романтической натуре захотелось перемен, но, когда пришлось принимать решение, ему как раз потребовалось меньше времени, чем остальным членам семьи. Чем он будет зарабатывать на жизнь, его не очень волновало, — как-то живут же люди, даже на пособие; а то, что кредо «одного цветка» вывезет его в любом месте, куда бы он ни попал, — это он знал твёрдо.
ГЛАВА 4
