«Это все Пасолобино, — думала она, качая головой. — Не знаю, в чем тут дело, но здесь у него явно портится характер».
Даниэла заперлась у гостевой комнате, оправдываясь тем, что занята делами по работе, а на самом деле с безнадёжной одержимостью ждала телефонного звонка или письма по электронной почте, которых так и не последовало.
Кларенс изнывала от нетерпения: успел Хакобо поговорить с Килианом или ещё нет?
Она решила поискать дядю в саду. В это время года он обрезал сухие ветки и волчки плодовых деревьев, готовя сад к летнему сезону.
Да, несомненно, Хакобо успел с ним поговорить. Манера поведения Килиана совершенно изменилась...
Сад был окружён каменной стеной высотой в человеческий рост. Кларенс направилась по широкой, обсаженной кустами аллее к воротам — проему в живой изгороди, который Килиан вырезал в виде арки.
Как она на замечала этого столько лет? В эту минуту Кларенс поняла, что эта аллея в саду в точности повторяет дорогу королевских пальм в Сампаке в миниатюре, а эта арка напомнила ей другие, о которых она где-то читала; ну конечно, через такую арку нужно было пройти, чтобы попасть в деревню на острове. Надо же, а она никогда об этом не думала! Возможно, потому, что никогда не была особо внимательной и наблюдательной к деталям. Теперь она не сомневалась, что эта арка была копией той, что вела в Биссаппоо...
Едва пройдя под аркой, она услышала голоса Килиана и Хакобо. Ей показалось, будто они спорят. Она подошла ближе и укрылась за стволом старой яблони, откуда могла их видеть, оставаясь при этом незамеченной.
Килиан стоял на камне, сжимая в правой руке гвинейский мачете. Левой рукой он придерживал толстую ветку ясеня, которую рубил ножом у самого основания. Ветка уже вот-вот готова была обломиться под резкими ударами мачете. Хакобо нервно прохаживался из стороны в сторону, то приближаясь к брату, то отдаляясь.
Они даже не заметили присутствия Кларенс, и она не спешила их о себе оповещать.
Они спорили.
И спорили на местном диалекте.
Ее сердце тревожно забилось, она вернулась по собственным следам, и спряталась за кустами, убедившись, что ее не видно. Слегка высунувшись из-за кустов, она видела отца и дядю в профиль.
Некоторых слов она не понимала. Когда братья быстро говорили на местном диалекте, ей было трудно поспевать за ходом беседы. Даниэла и Кларенс достаточно хорошо знали пасолобинский диалект, благодаря соседям и родственникам, но дома у них говорили исключительно на правильном испанском: кроме всего прочего, ещё и потому, что матери девушек были родом не из их долины.
Спрятавшись за кустами, Кларенс посетовала, что никогда не утруждала себя глубоким изучением языка своих предков, в отличие от Лахи и Инико. Читала она на нем свободно и даже защитила докторскую диссертацию по грамматике диалекта, но произношение явно оставляло желать лучшего.
Тем не менее, разобрать в разговоре личные имена большого труда не составляло: несомненно, они говорили о Лахе и Даниэле. Вскоре она приноровилась к их выговору и смогла понять диалог братьев до последнего слова.
— Ты должен что-то сделать, Килиан! — кричал Хакобо.
— И что я, по-твоему, должен сделать? Если я скажу ей правду, придётся рассказать и все остальное. Не думаю, что тебе это будет приятно.
Послышался глухой удар мачете.
— Никто не требует, чтобы ты рассказывал все! Только про свои шашни с этой женщиной!
— Это мое дело, — сухо ответил Килиан.
— О нет, Килиан, уже не твоё. Это уже не только твоё дело. Даниэла и этот парень... Тебе что же, совсем на неё наплевать?
Снова послышался удар мачете.
— Это было неизбежно. В конце концов я это понял.
— Килиан, ты с ума сошёл! Во имя всего святого! Они же брат и сестра! Ты совсем потерял голову с этой своей негритянкой!
Ещё один удар мачете.
А затем — тишина.
По тону дяди Кларенс поняла, что он говорит, глотая слова.
— Ее звали Бисила, Хакобо, — произнёс он, еле сдерживая гнев. — Ее зовут Бисила. Так что будь любезен отзываться о ней с уважением. Хотя что я говорю! Как можно ждать — от тебя! — уважения к Бисиле?
Снова удар мачете.
— Заткнись! — заорал Хакобо.
— Только что ты хотел, чтобы я говорил.
— Просто подтверди, что отец Лахи — ты, и точка! Покончим с этим делом и забудем эту тему.
— А разве мы не делали это почти сорок лет?.. Однажды я уже закрыл эту тему, Хакобо, и больше не намерен этого делать. А кроме того, насколько я знаю свою дочь, она не так просто не забудет Лаху. И если Лаха хоть немного похож на свою мать — пусть даже совсем немного — он тоже так легко не отступится от Даниэлы.
— И ты говоришь об этом так спокойно!
Снова удар мачете.
— Да! — выкрикнул Килиан. — Я рад, что дожил до этого! Ты даже не представляешь, как я рад!
Кларенс высунулась из-за кустов, чтобы лучше видеть и слышать.
Килиан бросил мачете на землю и сунул руку под левую подмышку, словно хотел погладить маленькую наколку, о которой говорила Даниэла.
Но что это? Он улыбнулся?
Килиан улыбнулся?
