Бисила крепко сжала его руку, а потом осторожно высвободилась. Килиан, насколько мог, старался сосредоточиться на церемонии, хотя его сердце отчаянно билось.
Нового вождя сопровождал отряд мужчин. Они были одеты как воины и вооружены длинными копьями с широкими наконечниками, а также огромными щитами из воловьей кожи. Все они были крепкими и мускулистыми, и большинство щеголяло замысловатыми татуировками на разных частях тела. Волосы их были смазаны красноватой глиной, а у некоторых — заплетены в крошечные косички, как у Бисилы.
Она указала на двоих из них.
— Посмотри, кто там!
Килиан с трудом узнал Симона. Тот был одет точь-в-точь как древние воины буби. Впервые в жизни он видел своими глазами африканских воинов, поскольку все войны закончились много лет назад, и теперь буби одевались таким образом лишь в особых случаях, подобных этому.
— Несмотря на молодость, — заметила Бисила, Симон — лучший хранитель обычаев нашего народа.
— А другой, рядом с ним — кто он? — спросил Килиан.
— Как? — удивилась она. — Разве ты не помнишь моего брата Собеупо?
— Но ведь он был совсем ребёнком четыре дня назад! А посмотри на него сейчас: настоящий мужчина!
— Да, Килиан, — вздохнула она. — Время летит быстро.
«Особенно, когда мы вместе», — подумали оба.
Церемония закончилась, и начался праздник, который, по словам Бисилы, продлится целую неделю, все это время полагалось есть, пить и танцевать танец за танцем.
— Жаль, что мы не можем остаться на всю церемонию, — посетовал Килиан.
— Тогда давай используем то время, что нам отпущено, — ответила она.
За пиршественным столом Килиан и Бисила сидели на почтительном расстоянии друг от друга, но вскоре приноровились делать вид, будто наблюдают за происходящим, а сами меж тем встречались друг с другом взглядами. Сидя рядом с Хосе, его взрослыми сыновьями и другими мужчинами, Килиан наслаждался мясом козлёнка с ямсом и бангасупу, или соусом из банга, запивая это все пальмовым вином-топе и коньяком.
Под всеобщий смех Хосе уговорил Килиана разуться и танцевать вместе с другими мужчинами, что оказалось довольно непросто, поскольку он не обладал африканским чувством ритма, да и тело не слишком слушалось. Тем не менее, он порадовался, что танцы буби более неторопливы, чем необычайно эффектные, неистовые и эротичные пляски брасерос.
Закрыв глаза, он постарался расслабиться и почувствовать прерывистый ритм колокольчиков, слегка переставляя ноги.
Но тут внезапный холод заставил его открыть глаза и обернуться. Совсем рядом с ним стояла Бисила, глядя на него прозрачными глазами, в которых плясали отблески пламени костров. Не сводя глаз с этого волшебного видения, Килиан сосредоточился на танце; теперь движения удавались намного лучше; он стал двигаться без
зажатости или нарочитости, ничуть не хуже, чем другие танцоры. Его усилия были вознаграждены одобрительной улыбкой, которая не сходила с ее уст, пока танец не кончился и не начался другой.
Килиан принял из рук Хосе последнюю плошку пальмового вина, хотя тело и душа отчаянно сигналили, что не в силах сопротивляться такому количеству спиртного, и принялся бесцельно бродить по площади, приветствуя то одного, то другого и следуя за Бисилой, чтобы подольше задержаться рядом с ней.
Перед глазами у него встали праздники в родном Пасолобино: там люди тоже взбирались на высокий столб, установленный посреди площади. И тоже были танцы под стук кастаньет, украшенных разноцветными лентами, и музыка, и торжественное шествие, когда по деревне проносили статую святого...
Он отдавал себе отчёт, что в последнее время слишком мало думал о Пасолобино и его жителях. Больше того: он почти не скучал по дому! С каких это пор родной дом стал для него чужим? Наверняка с тех пор, когда Килиан стал мечтать о новых встречах с Бисилой.
Даже родная мать упрекала, что с каждым разом его письма становятся все короче, все более отчужденными, а речь в них идёт исключительно о нуждах Каса-Рабальтуэ. В письмах Килиан указывал, на что следует потратить деньги, присылаемые братьями.
Хакобо не удержался от едких замечаний по этому поводу — возможно, потому, что Мариана беспокоилась за Килиана — однако не стал углубляться в эту тему, поскольку сам был слишком поглощён работой, друзьями и собственным досугом, чтобы ещё и следить, как Килиан проводит свободное время, которого у него тоже было не так много. Вот уже много лет у них не было ни общего досуга, ни общих друзей. Они заключили между собой негласное соглашение. Поскольку Килиану не нравились друзья брата, а Хакобо не привлекало общество туземцев, они решили: пусть каждый живет своей жизнью, не мешая другому.
