Он не мог отвести от неё глаз. Оба молчали, чтобы не возбуждать подозрений. Это было трудно, но они изо всех сил старались не показывать на людях, что их связывают какие-то особые отношения.
Бисила поднесла палец к губам, призывая Килиана к молчанию, а Симон между тем продолжал звонким и чистым голосом:
— Духи не настолько глупы — я, во всяком случае, в это не верю. Они говорят устами разных людей, давая нам понять, что это скорее желание заставить испанцев работать на нас, чем дань уважения. Кое-кто считает, будто бы мы, буби, хотим продать остров Испании. Другие советуют сдать остров в аренду на сорок лет и продолжать жить с вами бок о бок, пока вы заботитесь о нас. Третьи вспоминают, что далеко не всегда вы нас так любили, привода в пример кровавую бойню в 1910 году, когда было жестоко подавлено восстание буби, — он замолчал, чтобы перевести дух. — А кое-кто даже вас защищает, утверждая, что испанцы — хорошие люди, что вы здесь не для того, чтобы выжимать из нас соки, а чтобы работать, и способствуете нашему процветанию.
— Я сам слышал, как один испанец раскритиковал этот обычай и обозвал нас дураками, — вмешался Хосе, вынуждая молодого человека отвести взгляд от Бисилы и сосредоточиться на разговоре. — Некоторые белые стремятся возбудить в буби вражду к испанцам и сделать их независимыми. Полагаю, если им удастся добиться независимости, они с помощью друзей-туземцев смогут изгнать испанцев из страны.
Килиан потёр лоб, смущённый и растерянный.
— Я и сам испанец, — сказал он. — И меня не интересуют эти подковерные игры, но мне все это тоже кажется полной глупостью. Для чего это вообще нужно?
— Чтобы как-то смягчить ситуацию и не оскорбить при этом ни белого, ни буби, я подумал, что можно назвать его мотуку или ботуку, иначе говоря — вождь, уважаемый человек, главный в деревне или округе, человек, которому должны подчиняться другие. Во время этой почётной церемонии он будет удостоен этого звания и получит памятные знаки буби...
— А также юную девственницу в жены... — добавила Бисила, подходя к мужчинам. — Tue'a location e. Добрый день, Килиан.
— We a lo e Бисила, — с улыбкой ответил Хосе, не в силах скрыть гордости за любимую дочь. — Ka wimbori le? Как тебе сегодня спалось?
— Nimbori lele, potoo. Я спала хорошо, спасибо.
Килиану очень нравилось звучание языка буби, который в устах Бисилы напоминал настоящую музыку. Он вспомнил, как она безуспешно пыталась научить его хотя бы нескольким словам, таким, как «здравствуйте» и «до свидания», в импровизированном классе, в который они превратили процедурный кабинет. Будучи прилежным учеником, Килиан позволял ей брать себя за руку, чтобы ощутить дрожь в горле, пытаясь произнести особо трудные звуки, но тут же забывал об учебе и принимался нежно ласкать ее — сначала шею, затем — подбородок, потом — щеку. Тогда она закрывала глаза, поднимала голову и подставляла губы, чтобы он прямо из них вбирал буквы, слова и фразы, которых не мог понять.
Килиан встряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли, заставившие его почувствовать сладкое томление между ног. Сейчас они не одни: значит, он должен держать себя в руках...
— Но, конечно, — с иронией в голосе продолжала Бисила, — сделка и состояла в том, чтобы губернатор сохранил все в таком виде, как получил, и он фактически согласился на это — как и отдать свою дочь, при всей любви и привязанности к ней.
На лице Симона проступило торжество.
— Несмотря на все наши протесты и письмо, которое мы отправили, с просьбой отменить это постановление, губернатор заявил, что должен уйти, и поборов не будет. А теперь, нравится вам это или нет, — он повернулся к ним спиной, — мы больше не станем терять времени и постараемся как можно скорее покончить с этим делом.
Хосе улыбнулся над резкостью Симона, который вновь занялся работой; остальные невольно замолчали.
— Что привело тебя сюда сегодня, Бисила? — обратился Хосе к дочери.
— Ты придёшь в субботу в Биссаппоо на коронацию нового вождя? — спросила она.
Хосе кивнул, покосившись на Килиана, который с интересом прислушивался к разговору.
— Я бы очень хотела пойти, — добавила Бисила, — но не хочу идти одна.
Одна? Без Моси? Килиану уже было ясно, что он тоже хочет туда пойти. На миг он ощутил в сердце жгучий укол вины. Ему не следует забывать, что Бисила — замужняя женщина, а в последние недели оба они вели себя, словно это не так.
Но провести с ней несколько дней на празднике, за пределами Сампаки...
— Озе, — начал он, напрашиваясь на приглашение, — в пятницу сушилки выключают... Не вижу причин, почему бы нам не составить Симону компанию в такой знаменательный день.
Килиан с нетерпением ждал решения Хосе.
— Так ты хочешь принять участие в церемонии коронации вождя? — спросил он наконец.
— Для меня это большая честь, Озе, — поспешил ответить Килиан, с довольным видом покосившись на Бисилу, которая опустила взгляд, чтобы никто не заметил, как она рада.
Бисила тут же распрощалась с ними, сказав, что ей нужно вернуться в больницу.
— О ma we e, Симон, — произнесла она. — О ma we e, Oзе. О ma we e, Килиан.
