Антон посмотрел на старшего сына и пожал плечами. Ему вдруг вспомнилась любопытная Мариана, которая все требовала, чтобы он позволил ей посмотреть на танцы, и по его губам скользнула слабая улыбка. С тех пор прошло уже почти тридцать лет! Целая жизнь! Он вздохнул, снова глотнул маламбы и сел на стул, заботливо принесённый для него Хосе. Этот вечер он решил провести во дворе, любуясь картинами из прошлого и слушая зовущий бой барабанов.
Килиан сел на землю рядом с Мануэлем и Хулией, чуть поодаль от остальных служащих. Для него это тоже был первый в жизни африканский праздник, так что он вполне понимал интерес девушки к новому зрелищу. Но что его действительно удивило, так это реакция Хакобо. Непонятно с чего брат вдруг озаботился чувствами Хулии и теперь не сводил с неё хмурого взгляда. Он что, ревнует? Неужели такое возможно? Сам-то Килиан не видел ничего плохого в том, чтобы брат испытал на собственной шкуре все то, что чувствовала несчастная девушка; хотя, признаться, Хакобо в таких случаях всегда очень быстро утешался. Килиан взял у Симона новый стакан, и по телу разлилось блаженное тепло. Он неотрывно любовался волшебным зрелищем — так же, как и Хулия, очарованная магией этой ночи, рождённой мерцающим пламенем костров.
Шеи, талии и щиколотки многих женщин украшали ожерелья из бус. Единственной их одеждой были короткие юбочки, вздымавшиеся при каждом движении в такт монотонной завораживающей музыке и зовущему ритму кожаных барабанов. Жилы вздувались поверх мускулов на их обнаженных руках, блестящих от пота.
Ритм музыки все нарастал; плясуньи принялись вертеться и изгибаться, дрожа мелкой дрожью каждым сантиметром кожи в неистовом ритме танца. Их груди сладострастно колыхались перед сияющими глазами мужчин. Хулии захотелось сбросить платье и присоединиться к танцующим, чтобы впитать в себя как можно больше первобытной энергии этих тел, рождённых для танца. Мануэль следил за ней краем глаза, заворожённый блеском глаз девушки. Казалось, энергия танца вливалась ей прямо в кровь.
Немыслимые движения продолжались ещё долго. К женщинам в диком эротичном танце присоединились мужчины. Килиан узнал Экона, Моси и Нельсона — и мысленно улыбнулся. Вот если бы здесь был ещё и Умару, тогда бы собрался полный круг его знакомых-брасерос. Их тела блестели в свете костров; на напряжённых руках и плечах сверкали бисеринки пота. Когда сердце Килиана — как наверняка и сердца остальных белых — уже готово было взорваться от переполнившего его возбуждения, ритм танца снова замедлился, этим воспользовались несколько ребятишек, которые тут же принялись кривляться, подражая взрослым, пока музыка не смолкла. Тогда всем присутствующим стали раздавать куски жареного мяса и выпивку под крики и песни нигерийцев и молчание испанцев, все ещё очарованных и потрясённых дикой страстью первобытного танца.
Но вся магия тут же рассеялась, едва Хулия взглянула на часы.
— Боже мой! — прошептала она. — Уже так поздно! Мои родители...
— Если хочешь, — шепнул Мануэль ей на ухо, — я возьму другую машину, провожу тебя до дома, и скажем твоём родителям, что встретились в кино, а потом немного прогулялись.
— Ты в самом деле меня проводишь?
— Буду только рад. Только давай не будем им говорить, какое именно кино смотрели, — добавил он, лукаво подмигнув.
Хулия и Мануэль, простившись с остальными, направились к машине под долгим взглядом Хакобо.
— Пока, Хулия! — крикнул ей вслед Грегорио. — Передай привет Эмилио!
Она обернулась и, увидев кричавшего, лишь помахала ему рукой.
— А я и не знал, что ты знаком с Хулией, — сказал Хакобо.
— Конечно, знаком, — ответил тот. — Более того, я виделся с ней в лавке несколько недель назад. Она ещё спросила, известно ли мне что-нибудь о драке на плантации, и я вывел ее из заблуждения. Разве твой братец не рассказывал?
Хакобо покосился на Килиана, виновато опустившего голову, и понял, чьему болтливому языку он обязан возникшими проблемами.
— Грегорио, ты форменный дебил! — отчеканил он громко и четко. Вскочив, словно подброшенный пружиной, он оказался прямо перед Грегорио. — А ну, вставай! Я тебе сейчас морду набью!
Антон и остальные поспешно бросились к ним. Грегорио уже стоял напротив Хакобо, готовый ринуться в драку. Множество брасерос молча смотрели на них возбужденно блестящими глазами. Нечасто здесь можно было полюбоваться на драку белых!
— Не делай глупостей, Хакобо, — твёрдо произнёс Антон, хватая его за плечо. — Мы все устали и к тому же изрядно выпили. Завтра ты на это посмотришь совсем по-другому.
Хакобо вырвался, что-то протестующе бормоча, но его тут же подхватили под руки Матео и Марсиаль и утащили прочь, обещая новую порцию выпивки. Грегорио сел на место и начал озираться вокруг в поисках какой-нибудь женщины, с которой мог бы провести остаток ночи.
Килиан решил уйти спать вместе со старшими. Голова у него кружилась от выпитого, ноги казались ватными, и пришлось приложить немало усилий, чтобы отец не заметил, как он пьян.
