— Нет, я... — виновато забормотал он. — На самом деле я хочу сказать, что... — он вздохнул и поднялся, собираясь продолжать путь и вновь принимаясь рубить ножом перегородившие тропу лианы. — Вот так, я еще ничего не сделал, а уже облажался!
Хосе последовал за ним с веселым блеском в глазах. Он не мог долго сердиться на Килиана. В отличие от других белых, этот нервный энергичный парень постоянно хотел чему-то научиться; пусть даже поначалу ему это плохо удавалось, но европейцу вообще тяжело приспособиться к жизни на плантации. А кроме того, молодой человек не стремился только командовать. Нет, он всегда первым поднимался на помост, таскал мешки, водил машину, сбрасывал рубашку, чтобы рыть ямы и сажать пальмы.
Такое отношение к делу вводило в недоумение брасерос, привыкших к окрикам и ударам плетью. Поначалу Хосе считал, что Килиан все это делает, чтобы угодить отцу, но вскоре понял, что это не так. Он хотел гордиться собой и, соответственно, чтобы им гордилась вся семья. Стремился доказать свою силу и стойкость, особенно сейчас, когда Антон, как замечал и сам Хосе, начал сдавать.
Да, родись Килиан среди буби, он стал бы отличным воином.
Хосе решил не смущать Килиана ещё больше, пока тот с удвоенным энтузиазмом орудовал мачете направо и налево.
— Видели бы вы, как вас почитают! Да с такими людьми, как вы, Килиан, остров был бы освоен за два года, а не за десятки лет. Вы знаете, что члены первых экспедиций умирали как мухи, за считанные недели? Знаете, что на кораблях было по два капитана, чтобы один всегда находился в запасе, если другой умрет...
— Но я не понимаю, с чего мне такие почести, — нахмурился Килиан. — В конце концов, не так и трудно было приспособиться.
— Ах, сейчас здесь все по-другому. Когда здесь не было белых, мы спокойно жили на острове. Да, работа была тяжёлой. То, что сейчас делают негры, тогда делали вы, белые: копали землю под палящим тропическим зноем и десятками умирали от малярии. Тогда ведь не было хинина! А меньше ста лет назад этот девственный остров был полон каннибалов, которых, как мне рассказывал отец, первые европейцы превратили в то, что вы сейчас видите.
— Не могу представить, чтобы ты мог кого-нибудь съесть, — пошутил Килиан.
— Вы не поверите, но очень даже могу! — ответил Хосе.
Килиан улыбнулся: он не знал человека менее агрессивного и более дружелюбного, чем Хосе.
— И на что бы вы жили без нас и наших плантаций? — спросил он. — Насколько мне известно, вы даже огороды засеваете нашими семенами...
— А разве не очевидно? — спросил Хосе. — Эта земля так богата, что на ней можно прожить, довольствуясь малым. Сами боги благословили ее плодородием! Земля даёт нам все! Дикие плодовые деревья дают нам апельсины, лимоны, гуаву, манго, тамаринд, бананы и ананасы... И это уже не говоря о хлебном дереве, чьи плоды больше любого кокоса! А кроме того, мы разводим скот и выращиваем наш картофель, ньяме, так что всего этого более чем достаточно.
— Ну конечно, Озе! — ответил Килиан, утирая пот рукавом. — Без нас вы прекрасно проживёте!
— Ах да! — спохватился Хосе. — Ещё ведь пальмы! Ты знаешь другое столь же полезное дерево? Пальмы дают нам топе — пальмовое вино, масло для жаркого, приправы и свет в домах; их листьями мы покрываем крыши, а из волокон делаем вообще все: от верёвок до шляп; а их молодые побеги мы даже едим, как вы спаржу. Скажите, есть ли у вас в Пасолобино дерево, подобное нашей священной пальме? — Хосе остановился и глубоко вздохнул. — А вы заметили, как они стремятся ввысь? — Он обрисовал в воздухе силуэт пальмы и торжественно произнёс: — Они подобны столпам, держащим мир, увенчанным воинскими уборами из перьев. Пальмы, Килиан, были здесь задолго до нас и останутся, когда мы уйдём. Они — наш символ возрождения и победы над временем, несмотря ни на что.
Килиан поднял глаза к небу, удивлённый и тронутый словами Хосе. Над его головой смыкались кроны пальм, подобно небесному своду, среди них сияли гроздья плодов, как сверкающие созвездия. Мягкий ветерок покачивал в вышине огромные листья, похожие на чьи-то могучие руки, устремлённые в вечность.
Он закрыл глаза, отдавшись на миг охватившему его покою. Все далёкое вдруг стало близким. Пространство и время, страны и история, небо и земля — все растворилось в волшебной минуте покоя.
— Вот мы и на бохаббе! — возвестил Хосе.
Слова Хосе, ушедшего чуть вперёд, разрушили божественное очарование.
Вскоре тропа достигла вершины горы, перед Килианом засияло поле возле деревни, где жители Биссаппоо выращивали ямс. Справа стоял сарай, где по старинке готовили красное пальмовое масло. В прошлый приход Килиана Хосе во всех подробностях показал процесс. Женщины освобождают орехи пальмы от плодоножек и складывают их в кучу, накрывая пальмовыми листьями, чтобы они перебродили; затем их размалывают большим каменным пестом в каменной ступе, на дне которой тоже лежат камни. Затем отбрасывают скорлупу, ставят размягченную мякоть кипятиться в горшке на огонь, чтобы выделилось масло.
