— Чтобы провести там вечер, поговорить с родными Хосе... И знаешь, Хакобо, деревня напоминает мне Пасолобино. Все заняты своими делами, а потом собираются вместе и рассказывают истории, как у нас дома у очага. Там много детей; они играют, смеются и шалят, а матери на них сердятся. Я уже знаю кое-что об их культуре; она мне кажется таинственной и притягательной. А я им рассказываю о нашей долине, и они меня обо всем расспрашивают...
Хакобо сердитым жестом оборвал его речь.
— Ради Бога, Килиан! — поморщился он. — Ну что ты сравниваешь? И как ты мог предпочесть эту деревню весёлой жизни в Санта-Исабель?
— А я не сказал, что ее предпочитаю, — возразил Килиан. — У меня хватает времени и на то, и на другое.
— Могу себе представить ваши интеллектуальные беседы! — хмыкнул брат.
— Послушай, Хакобо. — Килиан уже начал сердиться. — Ты же знаешь Хосе. Так ли уж он отличается от нас?
— За исключением того, что он чёрный, ты хочешь сказать?
— Да, ну и что?
— Так вот, этого более чем достаточно, Килиан. Он не такой, как мы.
— Значит, спать с черными женщинами можно, а как поговорить с этими людьми — так они этого недостойны?
Хакобо отвёл взгляд.
— Знаешь, что я тебе скажу? — бросил он наконец. — Думаю, отпуск в родных горах явно пойдёт тебе на пользу.
Рассерженный Хакобо быстро вышел из комнаты.
Килиан даже не дрогнул. У Хакобо и прежде бывали такие заскоки. Ничего, побродит-побродит и к вечеру вернётся, как ни в чем не бывало.
Увидев Хосе, идущего сторону склада, он быстро догнал его, окликнув по имени на языке буби:
— Озе! Эй, Озе!
Хосе остановился, поднял голову и подошёл к Килиану.
— Какие у тебя планы на выходные? — спросил Килиан.
— Ничего особенного, — пожал плечами Хосе.
Всякий раз, когда Килиан задавал этот вопрос, Хосе давал понять, что ему нужна уважительная причина, чтобы заранее отпроситься.
— Одна из моих дочерей выходит замуж, — сообщил Хосе.
— Вот как? — удивился Килиан. — И это, по-твоему, ничего особенного? Поздравляю! И какая же из них?
Килиан кое-что знал о жизни Хосе. Его мать была буби, а отец — фернандинец. Так называли потомков первых рабов, освобождённых британцами в прошлом веке. Они прибыли, в основном, из Сьерра-Леоне и с Ямайки, где смешались с другими освобождёнными кубинскими неграми. По рассказам Хосе, в те времена как раз набирала силу влиятельная местная буржуазия, но когда остров купили испанцы, она утратила свой статус.
От отца Хосе научился английскому и языку банту, а потом отец послал его вместе с братьями в католическую миссию, благодаря чему он стал одним из немногих юных туземцев, умеющих читать и писать. Позднее Хосе женился на женщине-буби, от которой имел нескольких детей. По примеру своего отца, он также послал их учиться в католическую школу. Надо сказать, далеко не все буби это одобряли: многие считали, что культура белых оскорбляет духов и традиции, но по большому счёту все понимали, что у них нет другого выхода, кроме как подчиниться колонизаторам.
— Младшая, — ответил Хосе.
— Младшая! — в ужасе воскликнул Килиан, понимая, что рискует нарваться на скандал. — Помилуй, Озе! Но ведь ей нет ещё и пяти лет?
Килиан знал, что девушки-буби нередко выходят замуж в двенадцать-тринадцать лет, и думал, что невеста должна быть, по крайней мере, не моложе этого возраста; в то же время, он подозревал, что та девчушка, что так горячо и доверчиво обнимала его всякий раз, как он приходил в деревню — самая младшая из многочисленных детей его друга. Испанцы-католики не одобряли многоженства, так что Хосе никогда не рассказывал о других своих супругах, если они у него были; и уж тем более не стал бы о них рассказывать миссионерам-священникам вроде падре Рафаэля, которые по-прежнему пытались отучить туземцев от их древних обычаев.
Хосе пропустил это замечание мимо ушей. Он огляделся, убедился, что все готово к ужину, и пошёл своей дорогой, не обращая больше внимания на Килиана. Однако, пройдя несколько метров, обернулся и задал тот самый вопрос, который Килиан хотел услышать:
— Так вы хотели бы побывать на свадьбе буби, масса Килиан?
Глаза Килиана возбужденно засверкали.
— Я тысячу раз просил тебя не называть меня так! — упрекнул он. — Я приму твоё приглашение, если ты пообещаешь больше не называть меня массой.
— Хорошо, ма... то есть, Килиан. — На его лице расплылась широкая улыбка. — Хорошо, Килиан. Как пожелаете.
— И ещё я хочу, чтобы ты перестал обращаться ко мне на «вы»! Я ещё достаточно молод, чтобы ко мне обращались на «ты». Согласен?
— Я не стану называть вас массой, но по-прежнему буду обращаться на «вы», — ответил Хосе. — Мне так привычнее.
— Да брось! Ты привыкал и к более трудным вещам.
Хосе посмотрел на него и промолчал.
Валдо довёз их на грузовике до юго-западной оконечности плантации, где заканчивались проезжие дороги. Отсюда Хосе и Килиан пошли пешком по узкой тропинке, которую преграждали сотни веток, лиан и огромных листьев, порой совершенно заслоняющие солнце. Звуки шагов смягчал ковёр палых листьев, смешанных с опавшими плодами пальмы, чья мякоть быстро сгнивала или становилась пищей обезьян.
