Я жду тебя. Я люблю тебя, Даша. Почему ты не приходишь? Летаешь ли ты по воздуху, словно снежинка, ловя мои мысли? Звонил тебе несколько раз. Обратила внимание на количество звонков? Обратила, знаю. Ты все поймешь. Мы не можем друг без друга. Цифры, цифры. Везде цифры. Число звонков, цифры телефонных номеров. Везде цифры. Ты поняла мое послание? Оно зашифровано, но ты поняла. Ты мчишься ко мне — значит, поняла. Я — это ты, ты — это я. Я в тебе, ты во мне. И нам с тобой все понятно. Мы не можем друг без друга. Мы — две половинки одного целого. Мы спасем мир. Ты наконец все поняла, ибо это и было в моем послании, а ты его расшифровала. Ты мчишься ко мне. Ты приняла мою программу. Она уже запущена. Я жду тебя. Я люблю тебя. Спасем мир.
Бегу, бегу к тебе, Миша, прекрати названивать. Ну что опять нужно этому сумасшедшему? Весь день мне телефон обрывал, а что надо — непонятно. Мне начало это действовать на нервы. Твоя причудливость, Миша, мне надоела. Бегу к тебе, пока еще по улицам меня искать не начал. Молись, Миша, чтобы у тебя было ко мне что-то важное. Я злая.
Мир, мир, спасем мир. Выберемся из этой гнилой ямы, зловонной дыры. Тебе никуда от меня не деться. Я объяснял тебе, а ты закричала и убежала. Но тебе бесполезно от меня бежать, я везде, я во всем, что тебя окружает. Я в тебе. Мы любимы. Спасемся. Цифры, цифры. Телефонные номера. В них программа спасения мира. Действует. Летает в ветерке. Касается волос. И других цифр. Никуда от меня не денешься. Мы в одной черной яме. Друг в друге. С цифрами.
Ужас! Вот теперь я бегу домой со всех ног. Такого кошмара я долго не забуду. Прибежала к тебе, а ты схватил меня, стал трясти и нести такой бред, что ушам своим не верила. Такими безумными глазами на меня смотрел, что мне кажется, что убил бы меня, если бы я не вырвалась. Кричал мне вдогонку, что никуда от тебя не денешься! Миша, ты и вправду болен! Мне стало на самом деле страшно. Найдет ведь. Даже не знаю, в милицию обратиться или еще куда.
Мы должны спасти мир! Меня заперли и не отпускают. Но я должен! Любовь моя, я в плену, ты на воле. Но мы вместе! Мы никогда не расстанемся. Я в тебе, ты во мне. Ты скоро вызволишь меня отсюда. Ты знаешь, ты все знаешь. Моя программа запущена. Прочтешь информацию в воздухе. Поймаешь в нем цифры. Ты все понимаешь. Я жду тебя, Даша. Я люблю тебя.
Ну вот, я же говорила, что он сумасшедший. Узнала, что Мишу забрали в больницу. Ничего не соображает. Ужас. Посиди там, Миша. Хоть бояться не буду. Нет, нельзя быть такой легкомысленной. Нужно быть разборчивее в знакомствах. Психи кругом бродят. Все, на будущее буду знать. Пойду искать себе нормального. Ветер на улице, опять холодно. Все равно пойду. Надо развеяться, отвлечься. Срочно надо найти нормального, чтобы поскорее забыть этот кошмар.
За окном светило солнце. Лучи его заливали улицу, бегали по крышам домов, играли в листве зеленых деревьев, проникали в окна комнат, рассыпались по легким волосам сидевшего за столом Дениса, искрились, блестели на лезвии ножа, лежавшего у него на коленях, который он задумчиво теребил пальцами, склонив голову. Только в глазах его не было света. Они не принимали его, либо Денис не давал ему возможности проникнуть в них, голова его была опущена. К чему? Солнце — оно ведь не натуральное, свет его совсем не естественен. Оно лишь притворяется, что дарит тепло, на самом же деле в нем нет ничего теплого. Оно светит лишь для того, чтобы дать сентиментальным романтикам возможность верить в плоды их собственного воображения, помочь им опереться на что-то, чтоб не казались необоснованными их иллюзии, в другом случае казавшиеся бы им совсем глупыми, бессмысленными; оно существует для того, чтобы помочь им обмануться, ведь если солнце светит — значит, есть в этом мире тепло и доброта, значит, мир прекрасен и светел — это неправда, но правду они и не желают знать, главное для них — это найти материальную опору их грезам, подтвердившую бы неизменность счастья их существования. На самом же деле свет солнца обманный — тусклый и неживой, серый — в нем улыбается дьявол. Солнце светит, но оно не греет Дениса, оно лишь прикидывается добрым, ласково гладя его по голове, в действительности же ему нет дела до того, отчего он печалится, оно не излечит его тоску и боль, застывшую в его душе, напротив — делает ее еще чернее, тем холоднее, чем светлее и яснее становится на улице.
Свет сияет и отражается в лезвии ножа. Он призывает его действовать. Он смеется, играет с человеческими жизнями. Он не спасет Дениса от тоски. От него не дождаться сочувствия.
Денис все также задумчиво смотрит на нож и все также перебирает его пальцами. Исчезнуть из света, нырнуть во тьму? В свете нет смысла. Тьма — не хуже. Она не станет смеяться. Она поглотит его, душа его канет в вечность, вместе с болью, и ничто ее не найдет, она ни к кому не возвратится. Она тихо заглохнет. Навсегда.
Денис все вертит лезвие, вертит. Холодный нож. Острый.
